Новости

10.02.2010 00:20
Рубрика: Общество

Без царя

Почему искусство не может быть учебником истории

О том, что история современнее современности, говорит ее активное "ваяние" в соседней Украине, делающей сегодня свой исторический выбор.

В России пока тема истории с такой яркостью не вышла на авансцену общественной дискуссии, хотя острота интернет-обсуждений, разразившихся после показа по ТВ ярких художественных обращений к ней последнего времени, заставляет думать, что история в нас тлеет. "Каждый кадр - надменная фальсификация истории", "позор и бесчестие для русского народа, клевета на наших почетных предков" и "это настоящий шедевр, лучший разговор об истории", писали участники обсуждения фильма "Царь" в блогах.

О том, чему нас учит боль истории, наш разговор с историком, писателем, лауреатом премии Президента РФ в области образования, автором книг "Митрополит Филипп" в серии ЖЗЛ и "Иван Грозный: Бич Божий" - Дмитрием Володихиным.

Российская газета: Видя, какие страсти бушуют вокруг историчских фильмов, хочется спросить, связан ли художник исторической истиной?

Дмитрий Володихин: Не связан. Но я думаю, что историю пишут не историки и не писатели, а Господь Бог. Но чтобы правильно понимать то, что предназначено нам в его притчах, нужен абсолютно точно реконструированный вариант исторических событий. Чтобы, вчитываясь, видеть все смыслы, предназначенные для нашего ума и души. Но это работа для историков. А художник - писатель, кинодраматург - доносит смысл истории не через буквальную правду факта, а через символы и художественные образы. И при этом может очень далеко отходить от правды факта.

В фильме Павла Лунгина "Царь" и романе известного писателя Алексея Иванова "Летоисчисление от Иоанна" (написан на основе сценария) правда исторических источников, фактическая подоснова оказываются на втором плане. В фильме историческая реальность России XVI века представляет собой, в сущности, декор, в романе - фон.

Там, конечно, есть и фактические неточности. У Алексея Иванова царица Мария Темрюковна рассыпает на площади перед народом медные деньги, которыми фактически не пользовались в России XVI века. Но если придираться к этому, у нас получится не анализ художественного произведения, а набор претензий.

Нельзя учить историю по фильму и роману. Для этого существуют учебники. Как нельзя обвинять людей, пишущих книги и снимающих кино, что они вводят в заблуждение школьников. Они же не методисты.

И Алексей Иванов, и Павел Лунгин - образованные люди, знающие, и в каком году был взят Полоцк, и что митрополит Филипп и Иван Грозный не могут быть друзьями детства. Но это не ошибки, а сознательные, нарочитые сдвижки исторической реальности с тех мест, которые прописаны в учебниках, и тем более исторических источниках. Это не выдувание мыльного пузыря из собственного сознания, но инструмент для лепки образов и трансляции смыслов. Исследование истины мистического столкновения двух людей.

И эти художники донесли до думающего человека, русского интеллектуала очень важные истины об исторической судьбе русского народа. О том, что этот народ, вполне здоровый и находящийся под сенью христианской веры, оказывается под властью государя, который от христианской веры уклоняется в какой-то языческий империализм. Делает из своей политики нечто прописанное по трактату Юлиуса Эволы. По сути, устраивает на Руси некую революцию, говоря, что стоит за христианскую старину и норму христианской жизни. А на самом деле превращая Россию в Третий Рим, в Рим первый, Рим гладиаторских боев, обожествляющий высшую светскую власть. И из его взглядов постепенно вымывается христианская истина, а собственные размышления о должном разбавляют христианство истинами владык языческой поры. Мы видим, как чистое христианство может замутняться текущим моментом современной политики. И это очень хорошо показано в фильме "Царь". Я как историк скажу, что действительно в правление Иоанна Грозного были высказаны постулаты, граничащие с еретичеством, и жестоко пострадала Русская православная церковь. И в этом смысле - смысле высших символов - фильм Лунгина ни в чем не лжет. Но, чтобы прочитать это в фильме, устранившись от условного исторического декора, нужно серьезно работать головой. Конечно, это фильм для интеллектуалов. Не знаю, до какой степени миллионная телеаудитория поняла заложенный в нем смысл. Но нет худа без добра, потому что у человека, не относящегося к числу интеллектуалов, есть повод задуматься над своей историей. И, может быть, вчитаться в Евангелие, которое хранит ключи от этого фильма.

РГ: Всегда ли историческая репутация совпадает с реальностью исторических фигур и событий?

Володихин: Нет, далеко не всегда. Более того, бывают фигуры двоящиеся, с двумя мифами о себе. Тот же Иван VI - один миф: грозный, дальнозоркий, мудрый правитель, великий стратег, замечательный дипломат, тонкий писатель и высоконравственный христианин. Другой миф - полубезумный маньяк, кровавый убийца, человек, который привил русскому народу вкус к политическим репрессиям, уложил на поле боя лучшие силы русской армии и фактически разорил Церковь. Если пытаться рисовать все черным или белым, с отчаянной решимостью присоединяться то к первому, то ко второму мифу, то не будет никакой истории и никакого понимания тех высших смыслов, которые в ней заложены. Будет просто принят лозунг, который к исторической сути никакого отношения не имеет. Это крайние упрощения. Фигура эта богата и добром, и злом. И разбираясь в этом огромном наследии добра и зла, нужно очень внимательно вчитываться в источники и анализировать их.

РГ: Как историк, написавший книгу о Грозном, какой бы вы предложили "ключ" к историческому образу его?

Володихин: Я в своей книге о нем пытался дать максимально возможно, точное описание свойств и качеств этого русского царя - как полководца, дипломата, писателя, основателя опричнины. А как литератор могу предложить необязательную, но тоже не лишенную точности концепцию. У нас Иоанна Грозного часто ассоциировали со Сталиным. В умах людей возникло неадекватное сближение телевизионного образа лидера СССР и Ивана Грозного. Он кажется спокойным, величественным, государственным мудрецом. А исторические источники рисуют его персоной, скорее более близкой к Павлу I - тонкой, нервной, может быть, в какой-то степени истерической натурой артиста, человека, который хочет привлекать к себе внимание, играть. Предпочитает казаться и выглядеть в большей степени, чем быть и делать. Но он очень талантлив как писатель, и в иное время и в иных обстоятельствах Россия могла бы гордиться появлением столь великого литературного таланта. Его выраженные в чеканных формулировках мысли предвосхищают литературную форму ХХ века - импрессионистическую, афористичную. А что касается правления - хороший тактик, нередко добивающийся успеха на поле боя, но не высокого полета стратег, поскольку проиграл главную войну своей жизни - Ливонскую. О его дипломатической деятельности могут быть разные мнения, но итог, в сущности, тот же - поражение. Его опричные "подвиги" стоили стране только строго документированных (а этим дело никогда не ограничивается) 4 тысяч жертв. Социальные и политические нововведения, которые он старательно утверждал в России, после его кончины рассеялись, не оставив по себе никакого твердого отпечатка. Как политик он не сумел обеспечить сохранение в русской жизни тех черт нового уклада, которые для него были так важны. Он не был благополучен в семье. У него были тяжелейшие конфликты с Церковью. Будучи православным государем, он взял на службу чернокнижника и астролога Елисея Бомелия. Не думаю, что фигура подобного рода может хоть чем-то, кроме своих литературных трудов, служить образцом. Да, мог добиваться успеха, был инициатором создания государственного книгопечатания в России, был умен и талантлив, но как правитель принес народу и государству больше вреда, чем пользы. И крайне обидно, что его дед, гениальный политик, может быть гениальнейший во всей истории России, Иван III Великий, действительно бывший объединителем и создателем России, лишается честно принадлежащей ему славы. Потому что то великое, что было им сделано, в публицистических трудах и научно-популярных книгах низкого уровня приписывается внуку.

РГ: Имиджевые эффекты есть и в истории. Как уберечься от излишних очернений и обелений ее, от обид на графа де Кюстина?

Володихин: Для меня русская история - хрустальный дворец. Она хороша, величественна и прекрасна, но время от времени кто-нибудь из либеральных или патриотических соображений хочет расширить территорию этого дворца. Берет фанеру, гвозди, молоток и пристраивает жалкую халупу. Когда халуп становится слишком много, очертания дворца теряются и размываются. Нам не надо стараться сделать свою историю лучше, лучше стараться понять, что есть.

Что касается очернения, то и такое наблюдается. Либерально-западническое крыло российского социума уже около двух веков старательно делает из русской истории нечто более худшее, грязное и безобразное, чем есть на самом деле. И искажений огромное количество. Конечно, нужно тщательно очищать историю от них, но, по-моему, эта работа не столь эффективна. Можно в 20 монографиях доказать, что потемкинских деревень не было, но один талантливый исторический роман быстрее утвердит в сознании наших современников более красивый, светлый и адекватный образ России того времени. И он автоматически, на правах победившего конкурента, сотрет ту грязь, что скопилась в историческом сознании народа до того. А вообще что бы ни написал по-настоящему талантливый человек, он привьет сильное эмоциональное отношение к истории собственного народа. Все равно, будет ли это любовь, ненависть, гордость.

Когда Париж был деревней

Наталья Басовская, доктор исторических наук, специалист по средневековой Европе:

- Если в фильме, как в знаменитом "Броненосце Потемкине", есть высшая художественно-историческая правда, быть его "историческим прокурором" трудно. Я считаю, что автор имеет художественное право на вымысел и перестановку акцентов.

Длительное вникание в биографии великих людей привело меня к выводу, что историческая репутация совпадает с исторической правдой. Приговор истории и народа всегда стихийно точный. Часто, рассказывая о жизни великих людей, говорят: это миф. Но скажи, какие мифы слагают о тебе, и я скажу, кто ты. О злодеях нет возвышенных мифов. Какую сентиментальную историю мы знаем об Иване Грозном? Нет такой и про Генриха VIII. А Людовика IX во Франции при жизни недаром прозвали Святым. Елизавета Английская запомнилась взвешенной и разумной правительницей. И наша мудрая Екатерина II осталась в истории вовсе не в черной оболочке. В случае с Иваном Грозным репутация и правда также совпадают. Истину несет в себе язык. Дурной период в истории никогда не назовут золотым или серебряным веком.

Хотя по отношению к истории тоже возможны манипулятивные усилия. Чего стоят кинореабилитации Чингисхана. Или колоссальный положительный миф о Сталине. Но миф этот внедрялся сверху, в частности, фильмами о нем, агитками типа "Падения Берлина".

Но русская история далеко не самая кровавая, это вам скажет любой профессионал-историк. Генрих VIII, наверное, злодей похлеще Ивана Грозного. Людовик XI во Франции известен своей безмерной жестокостью. И Людовика XIV народ "солнцем" не считал. А какие жестокости связаны с религиозными войнами во Франции! Чего стоит все та же Варфоломеевская ночь!

Не приходи на Русь

Сергей Кравец, руководитель "Православной энциклопедии":

- Совсем недавно на встрече с французскими интеллектуалами в Париже я то и дело слышал, как отличительной чертой русского сознания называлась его историчность. Если для французского обывателя алжирская война 60-х годов XX века уже глубокая древность, то для русского человека не только Великая Отечественная война, но даже победа на Куликовом поле до сих пор актуальны. Поэтому ее художественное осмысление нам, безусловно, нужно.

Научный инструментарий может воспроизвести, реконструировать реальность события, а задача художественного произведения - воспроизвести дух.

При этом мне кажется, что никогда нельзя добиться детальной фактической реконструкции, буквального воспроизведения истории. Потому что субъектом восприятия исторического события выступает даже не художник (режиссер, автор сценария), но само наше время.

Я не знаю ни одного произведения искусства, которое могло бы служить историческим зеркалом. Знаменитый фильм "Александр Невский" - это совсем не то, что реально было в XII веке. "Андрей Рублёв" Андрея Тарковского постоянно вызывает нарекания историков: в нем воспроизведен скорее XVI, нежели XIV век. Сейчас кинокомпания "Православная энциклопедия" делает фильм о митрополите Московском Алексии. Идея фильма принадлежала покойному Патриарху Алексию II, это его небесный покровитель. Но и ключевая фигура в ключевом для нашей истории времени, когда созвездие русских святых преобразило страну.

Когда мы стали заниматься этой темой, меня поразило письмо рязанского князя татаро-монгольскому военачальнику, написанное в 1379 году, за год до Куликовской битвы. Приходи на Русь, писал он, князья не объединятся, убегут с казной, прихватив детей, на север, а мы пограбим - все будет как обычно. А уже через год на Куликовом поле войско Орды встретили объединенные русские войска. Политически и духовно разрозненные земли вдруг стали единым русским государством, первый раз выступившим единым фронтом и победившим. О духовных основах этого объединения и будет снят фильм, сценарий для которого написал Юрий Арабов.

Но снимая его, мы не можем выкинуть из своей головы знания, например, о том, что иго продержится еще 150 лет. И всю последующую историю, вплоть до сегодняшнего дня. Мы смотрим из будущего. Поэтому любой исторический фильм - это фильм-метафора.

Фото: РИА Новости

Общество История
Добавьте RG.RU 
в избранные источники