Новости

24.06.2014 00:09
Рубрика: Культура

Опера подмосковными вечерами

Станет ли Клин Чайковского русским Зальцбургом?
Впервые в  Доме-музее Петра Ильича Чайковского в Клину развернулся фестиваль опен-эйр "Подмосковные вечера" с участием Национального филармонического оркестра (НФОР) под управлением Владимира Спивакова и Московской "Геликон-оперы" под руководством Дмитрия Бертмана. Новый фестиваль стал, по сути, "пилотом" будущих проектов, которые могут появиться в городе великого композитора.

В следующем году Петру Ильичу Чайковскому исполнится 175 лет. И вряд ли найдется в мире музыкант, оркестр, театр или балетная труппа, которые не почувствуют необходимости обратиться к его творчеству, к его трагической личности, изливающейся исступленным потоком исповеди в Шестой симфонии и в "Пиковой даме", в Фортепианном концерте или  "Лебедином озере". Все его партитуры созданы, словно "без кожи". И в этом - их особое воздействие, проникнуть к сути которого не так просто. Надо чувствовать жизнь Чайковского,  хотя бы раз увидеть своими глазами его надрывные рукописи с нервными перечеркиваниями и штриховками, с эмоциональными пометками и восклицаниями Богу, открыть его письма, дневники, записные книжки.

Ко всему этому можно прикоснуться в Доме-музее Чайковского в Клину, где он провел последние годы своей жизни. Здесь собраны ноты, архивы, личные вещи композитора - более двухсот тысяч единиц хранения. Здесь же - его знаменитый рояль, на котором приезжают играть лауреаты Конкурса Чайковского. Правда, на последнем XIV Конкурсе традиция, начатая Ваном Клиберном в 1958 году, прервалась. Впервые за полвека никто из лауреатов и участников Конкурса до Клина так и не добрался.

Зато сам Ван Клиберн прослезился, получив в Москве во время XIV Конкурса, где он был почетным председателем фортепианного жюри, архивный пакет из Клина с фотографиям и письмами, адресованными ему еще в советские времена. Клин для Клиберна остался одним из сильнейших переживаний жизни, и он рассказывал, как попав туда, не мог от волнения открыть ручку двери Дома Чайковского, не мог сесть за рояль. Умирая, он завещал посадить от своего имени дерево в Клину. И Ольга Ростропович две недели назад приезжала в Дом Чайковского, посадила на березовой аллее "дерево Клиберна" и опустила по завещанию музыканта в землю коробочку с прядью его волос. Это то, что значил Клин для великого пианиста.

Но что может значить Клин для страны, где родился Чайковский и где в следующем году будут отмечать его юбилей? Сегодня Клин - это город, в котором нет никакой инфраструктуры для проведения публичных мероприятий - ни концертных залов, ни гостиниц, ни кафе, ни парковок. На территории самого Дома-музея - старинный парк и здание фондохранилища,   построенного по распоряжению президента после знаменитого пожара 2004 года, когда сотрудницы музея вручную спасали реликвии, выбрасывая их из окон. Документы, связанные с Чайковским - от его первого автографа в 4-х летнем возрасте до последнего письма, написанного Чайковским через день после премьеры Шестой симфонии, хранятся теперь надежно. Но к 175-летию Чайковского в России так и не издано полное Музыкальное наследие композитора, а ценнейшая архивная исследовательская работа держится исключительно на подвижничестве отдельных лиц. Такой легендой Клина является Полина Ефимовна Вайдман, музыковед, крупнейший знаток творчества Чайковского.

Полина Вайдман: Я  многие годы поднимала вопрос: стыдно для страны до сих пор не иметь полного издания наследия Чайковского. Чайковский - лицо России. А главное, весь мир наполнен его текстами, в которых много неточностей, потому что во времена железного занавеса на Западе перепечатывали то, что имели. Сегодня Моцарта, Баха, Бетховена, Шумана никто не позволяет себе играть в других редакциях - только по оригиналу. А Чайковского все играют в редакциях. Например, Первый фортепианный концерт - глубоко трагическое произведение, написанное в си-бемоль миноре - в "черной" тональности. Из него сделали пионерский марш. То же самое и Вариации Рококо, которые постоянно играют на Конкурсе Чайковского во второй редакции. Но неужели Чайковский не заслужил права, чтобы исполняли его, а не чужую музыку? Однако Конкурс Чайковского нас даже в Оргкомитет не пригласил. Кроме того, на прошлом Конкурсе во втором туре резко сократили сочинения Чайковского. Из этого все и складывается. Нам наконец удалось добиться, чтобы мы начали работу над выпуском Полного собрания наследия Чайковского в 60-ти томах. Пока вышли 4 тома. Но  кто над этим работает: ты, да я, да мы с тобой? Сейчас почти нет людей, которые готовы к такому громадному труду.

Между тем, музыканты уже проявляют инициативу и продумывают проекты к юбилею Чайковского. Одним из участников торжеств в Клину станет, безусловно, "Геликон-опера", худрук которой Дмитрий Бертман неоднократно озвучивал идею создания в Клину международного музыкального фестиваля.

Дмитрий Бертман: Эта идея появилась, когда я еще стажировался в Зальцбурге, будучи студентом ГИТИСа. Я смотрел спектакли Зальцбургского фестиваля, занимался в Моцартеуме и думал: ну почему у нас в России этого нет? У нас есть Чайковский - наш русский Моцарт! И в Клину должны быть фестивальные залы, должна быть создана Академия Чайковского, в которую приезжали бы, как в Зальцбург, музыканты со всего мира изучать стиль Чайковского, его творчество. Это могло бы стать частью национальной идеи, потому что Чайковский - один из самых популярных в мире композиторов. И это рентабельный проект: Моцарт кормит Австрию.

Пока же артисты "Геликон-оперы" привезли в Клин гала-программу популярных оперных арий Чайковского, включив в концерт и фрагмент утраченной оперы Чайковского "Ундина". И это было сюрпризом для публики, когда в финале концерта, проходившего в сложных погодных условиях, зазвучала знакомая каждому тема знаменитого Адажио из "Лебединого озера" - дуэт Гульбранта и Ундины. А соловьи мокрого от дождя клинского парка хором "подхватили" голоса солистов. И все вместе слилось в особую целостность, доступную только искусству: Чайковский, птичьи трели, голоса солистов, оркестр, атмосфера опен-зала. Каждый, кто присутствовал на концерте, ощутил магию этого места, где рождалась музыка Чайковского.

Дмитрий Бертман: Я мечтал бы исполнить здесь еще программу "Неизвестный Чайковский", которую мы делали на фестивале "Радио Франс" в Монпелье, где были исполнены фрагменты неоконченных партитур Чайковского "Гамлет", "Севильский цирюльник", "Снегурочка", "Мандрагора", "Ундина". Еще у меня есть мысль поставить с "Геликоном" к юбилею Чайковского "Чародейку" под открытым небом - здесь, рядом с Клином, в Майданово, где опера была написана. Я уже посмотрел место, где можно было бы это сделать. Это будет абсолютное ноу-хау для Клина.

Полина Вайдман: А мы планируем с Большим симфоническим оркестром им. Чайковского и Владимиром Федосеевым исполнение Увертюры "1812 год" и Кантаты "Москва" на Соборной площади в Москве, с колоколами, как это было написано. Обсуждаем сейчас исполнение "Снегурочки" в Малом театре, для сцены которого Чайковский написал эту музыку. Но, поскольку Малый театр будет на реставрации, проект, видимо, состоится на сцене Колонного Зала. Это историческая площадка Русского музыкального общества. В этом зале дирижировал Чайковский.

Итак

Подготовка к году Чайковского началась. Клин за оставшиеся полгода Зальцбургом, конечно, стать не успеет. Но, может быть, эта идея осуществится к 200-летию великого русского композитора? И, может быть, в России появятся, наконец, правильно изданные ноты сочинений Чайковского? Тема эта будет продолжена.