Новости

14.08.2014 14:58
Рубрика: Общество

Когда умирает вода

В НАО отметили завершение летнего выпаса оленей и перевод на зимние пастбища
В Заполярье времена года не соответствуют календарным. Зима здесь заканчивается, после того как растает снег. То есть в конце апреля. А осень, как говорят старейшины, всю жизнь прожившие в тундре, приходит, когда умирает вода. Сразу после Ильина дня она становится очень холодной, купаться не решаются даже самые закаленные. Во время кочевий люди больше не переходят водоемы вброд. Считается, что "мертвая вода" способна забрать к себе и оленя, и человека. Когда реки становятся опасными, оленеводы отмечают свой самый важный праздник в году - День оленя. Люди демонстрируют силу и ловкость, доказывая и себе, и природе, что в этом суровом краю они могут выжить.

Метание хорея на тынзей

На озере Выерда - аншлаг. Обычно здесь кочует семейно-родовая община "Варк". Но на День оленя сюда прибыли представители еще пяти общин. Шесть оленьих стад стоят в отдалении друг от друга. Главное, чтобы они не смешались. Жены оленеводов (в трудовых книжках у каждой из них стоит запись "чумработница") готовят угощения, а мужчины тренируются перед состязаниями.

Метание хорея на тынзей для стороннего наблюдателя выглядит странным. Аркан нужно закинуть на деревянный столб с расстояния 15-20 метров. У каждого участника три попытки. В итоге из сотни бросков всего пять попаданий.

- Задание непростое, но очень жизненное, - говорит оленевод Сергей Талеев. - Олени - стадные животные. Если один убегает, за ним следуют остальные. Чтобы не потерять стадо, нужно поймать вожака за рога. Но, как ни странно, живого оленя заарканить проще, чем абстрактный столб.

Пока мы разговариваем, мужчины по соседству занимаются странным делом - перепрыгивают через нарты и обратно.

- Зачем? - интересуюсь у Степана Ивановича. Он тяжело дышит после прыжка, но видно, что будет тренироваться и дальше.

Мужчина смотрит на меня с нескрываемым удивлением.

- Чтобы оленя сохранить, зачем же еще. Когда идешь на новое стойбище, дорога занимает часа три-четыре. Во время перехода олени запрягаются в обоз. Каждую повозку тянут по два оленя, а всего упряжек четыре-пять, бывает и больше. Все олени привязаны к нартам, и если один падает, то он может умереть, задохнуться от упряжи, - поясняет Степан Иванович. Он снова прыгает через нарты и достает из-под них какую-то веревку. - Из этой петли высвобождаешь оленя, и он остается жив.

- Сегодня метания топоров не будет, - перебивает нас какой-то мужчина. Он явно раздосадован.

Степан Иванович тоже заметно огорчается. Метание топора на дальность - самый необычный вид северного многоборья. Практической составляющей здесь по большому счету нет. Зато существует легенда, что однажды оленевод увидел, как в небо взмывает стая гусей. Зрелище так его впечатлило, что пастух решил изготовить предмет, который сможет улететь, как птица. Он сделал удобную рукоятку для своего топора и кинул его далеко-далеко, до самого неба... Сейчас ненцы просто метают топоры на дальность. Но сегодня на День оленя приехало много детей, да и площадка неровная - не просматривается полностью.

Оленеводам помогают

- Сейчас День оленя больше похож на спартакиаду, - продолжает Степан Иванович. - Раньше на празднике в жертву приносили оленя. Сейчас уже нет: девушки сразу начинают плакать, дети опять же переживают... Хотя мы всю жизнь так жили. Теперь оленей убивают, только когда мясо нужно. Или деньги...

В общине "Сармик" 600 оленей. В местных масштабах совсем немного. По тундре кочуют общины и бригады, у которых животные в стадах исчисляются тысячами. Крупным хозяйствам проще. У них заключены договоры на поставку мяса с региональным мясокомбинатом. В рамках контракта оленеводы привозят туши в Нарьян-Мар и сдают. Председателю общины "Сармик" Евгению Ардееву приходится искать покупателей самостоятельно.

- Иногда продаем мясо на рынках, иногда на продукты меняем, но чаще едим сами, - говорит он. - Потребности у нас совсем невелики.

Оленеводство - дотируемая отрасль. Дрова общины получают от государства, на каждый чум по 15 кубометров. Выдаются продукты: чай, макароны, сахар, крупы. Материалы для строительства чума также дают власти.

- По сути, нам деньги нужны только на одежду, бензин и для этого, - Евгений кивает на мобильный телефон.

Со связью в тундре сложно. Чтобы отправить СМС, люди находят самую высокую точку в округе и подбрасывают аппарат вверх. Через 15 минут телефон кидают снова, чтобы ответ получить.

Недавно в тундре появился странный зверь. Его тут называют "волкособ", выглядит как помесь волка и собаки. К людям пока не подходит, но на оленей нападает

Большинство хозяйств и семейно-родовых общин Ненецкого автономного округа оснащены спутниковыми телефонами. "Сармик" в их число не вошел, так как зарегистрировался только в прошлом году.

- Будет вам телефон, вы только заявление напишите, - обещает Евгению исполняющий обязанности начальника регионального управления коренных малочисленных народов Севера Анатолий Дитятев. Чиновник объясняет: для оленеводов постоянно появляются новые госпрограммы, так что на спутниковую связь Евгений имеет право.

- А на карабин? - интересуется председатель. Вопрос в тундре отнюдь не праздный. К стойбищам подходят и волки, и медведи. Росомахи регулярно задирают оленей. А недавно и вовсе появился странный зверь. Его тут называют "волкособ", выглядит как помесь волка и собаки. К людям пока не подходит, но на оленей нападает.

- Вам только гладкоствольное можно завести, - привычно отвечает Дитятев. В каждом стойбище ему задают одни и те же вопросы. Ничего не поделать - правила едины по всей стране. Чтобы получить право на нарезное ружье, нужно пять лет походить с гладкоствольным, которое стреляет дробью.

- Если медведь к чуму подойдет, вы думаете, я что-нибудь смогу сделать дробью? - горько усмехается председатель.

Чиновник разводит руками: правила есть правила.

"Вольво" упирается рогами в "Хаммер"

Чтобы согреться, мы заходим в чум. Здесь тепло и уютно. Печка-буржуйка греет во всю мощь. Через небольшой дымоход пробиваются лучики света. Снаружи плюс 15 и сильный ветер, такой, что пробирает до костей. Но оленеводы ему рады. Когда ветра нет, приходит гнус. В каждом чуме лежит ящик репеллентов, однако мошкара, кажется, уже приспособилась ко всем средствам.

- Там олени бегут! - крик маленького мальчика, будущего оленевода, заставляет нас подняться с места.

Гонки на оленьих упряжках - апогей праздника. Шестеро гонщиков, по одному от каждой родовой общины, выходят на старт. На бортах упряжек странные значки.

- Это родовые символы? - спрашиваю у Сергея Талеева. Он как раз готовит свою упряжку к старту. Его любимец - олень по кличке Велосипед. Сергей то незаметно погладит его по рогам, то даст кусочек хлеба. Оленеводы - люди суровые, таких нежностей обычно не допускают, но для Велосипеда Сергею не жалко ничего.

Взглянув на таинственный знак, Талеев начинает хохотать. Подводит меня к другой повозке, третьей.

- Дети балуются, - объясняет он. - Посмотрите, на что похоже? Эта упряжка "Ауди", следующая "Мерседес". Дети их так и называют. Если бы у нас были долгие гонки с ведущим, с трансляцией, представляете, как звучало бы: "Вольво" вырывается вперед и упирается рогами в "Хаммер"...

Свисток - и упряжки срываются с места. Дистанция совсем короткая, не больше 100 метров. Но делать расстояния длиннее нельзя. Олени - животные нервные, могут от такой нагрузки заболеть. Меньше чем через минуту упряжки приходят на финиш. Кто первый, кто второй - неважно. В тундре не любят соперничества, здесь не знают индивидуализма.

- Может, на "большой земле" и выживает каждый сам по себе, но здесь так не получится. Когда умирает вода, тундра становится суровой. И пережить зиму можно, только если каждый находится на своем месте. Здесь, на стойбище, больше свободы. Там, в городе, у одного человека сотня начальников, а здесь - один, - Сергей Талеев пристально смотрит в небо. - Как Он распорядится, так и будет...

Общество Ежедневник Праздники Филиалы РГ Северо-Запад СЗФО Ненецкий АО