Новости

14.01.2015 00:02
Рубрика: Культура

На кухне с кумиром

Оркестром Большого театра дирижировал Семен Бычков
Одним из ярких музыкальных событий новогодних дней стал концерт симфонического оркестра Большого театра, за пульт которого впервые стал дирижер Семен Бычков, многие годы руководивший Парижским оркестром, Дрезденской оперой, оркестром Западногерманского радио в Кельне. В интервью "РГ" маэстро рассказал о впечатлениях от московского концерта, о планах на ближайшие годы.

Как вам работа с оркестром Большого театра?

Семен Бычков: Впечатления самые позитивные. "Рапсодия на тему Паганини" Рахманинова, безусловно, музыкантам оркестра хорошо известна. И с Глинкой тоже, а 11-я симфония Шостаковича им, думаю, была знакома меньше. Поскольку эта музыка мне невероятно близка и я столько лет с ней живу, мне очень хотелось ее привезти в театр на историческую сцену, которая связана с русской музыкой.

Что вам еще хотелось бы исполнить?

Семен Бычков: Через два года впервые буду дирижировать Cosi fan tutte в Лондоне, первый раз встречусь с этим сочинением. В 2014 году к двум работам я прикоснулся в первый раз: "Женщине без тени" Штрауса в Лондоне и "Хованщине" в Вене. Томас Лархер сейчас пишет для меня концерт для оркестра, премьера - с Венской филармонией в 2016 год... Через год возвращаюсь к "Онегину" в Лондоне и "Парсифалю" в Мадриде.

Насколько дирижеру важно знание немецкого языка, чтобы приблизиться к миру Вагнера?

Семен Бычков: Бытует идея, будто только русские могут по-настоящему передать музыку, скажем, Чайковского; итальянцы - достойно интерпретировать Верди; немцы - по-настоящему понять Бетховена, Брамса или Брукнера. Эта идея очень примитивна - человеческий талант не знает границ. С другой стороны, каждый композитор принадлежит той культуре, в которой родился. И чтобы стать частью этой культуры, необходимы определенные усилия. Дирижер не может оказаться в роли туриста. Ему должен поверить тот, кто в этой культуре живет. Когда Караян приехал с Берлинской филармонией в 1969 году в Ленинград и играл Десятую симфонию Шостаковича, все обалдели! Я говорю о качестве оркестра, о тотальном мастерстве. А Караян не говорил ни слова по-русски, музыканты не владели русским, но при этом умудрились почувствовать дух музыки Шостаковича, родной для русской публики.

В США вам довелось познакомиться с Кириеной Зилоти, дочерью легендарного пианиста и дирижера Александра Зилоти, двоюродной племянницей Сергея Рахманинова. Каково было оказаться "на расстоянии одного рукопожатия" от классиков?

Семен Бычков: Рахманинов был одним из моих кумиров. Я играл его музыку как пианист, дирижировал ею с самых первых моих шагов. Когда я приехал в Нью-Йорк, единственный телефонный номер, который у меня был, принадлежал Кириене Зилоти. Она жила вместе с сестрой на 73-й улице в Манхэттене на Вест-Сайд. Крестным отцом ее сестры Оксаны был Чайковский. Эти две дамы, говорившие на русском языке XIX - начала ХХ века, жили в постоянном общении с музыкантами, которые стали богами ХХ века. Казальс, Пятигорский, плеяда замечательных артистов - все они были гостями в доме Зилоти, руководившего концертами Филармонического общества в Москве. Девочки с детства общались с невероятными личностями. На кухне у Кириены и Оксаны было четыре стула, мы занимали три, а на четвертом раньше, бывало, сидел Стравинский! Возможность прикоснуться к этому волшебному миру, к этой невероятной традиции, казалась мне подарком от самого Бога.