Новости

26.02.2015 12:40
Рубрика: Культура

В Петербурге покажут Фигаро в образе Кончиты

Текст: Евгения Цинклер (Санкт-Петербург)
Имя Джоаккино Россини появится на афише "Санктъ-Петербургъ Оперы" впервые. Премьерные показы "Севильского цирюльника" состоятся 7 и 8 марта. Художественный руководитель театра Юрий Александров, как обычно, подошел к постановке под необычным ракурсом. Достаточно сказать, что Фигаро в спектакле будет несколько, причем один из них предстанет в образе Кончиты Вурст.

Юрий Исаакович, вы славитесь необычными постановками. Так зачем же вы взялись за "Севильского цирюльника"? Неоригинально как-то - он идет буквально везде.

Юрий Александров: Именно поэтому я так долго откладывал эту работу. Да, "Севильский цирюльник" идет в каждом театре, и везде это один из самых убогих спектаклей. Какие-то люди в мятых кринолинах, гнутая мебель из проволоки. Все по остаточному принципу - и сама постановка, и смысл. Так, похихикать. Даже не посмеяться. Оперный кулинарный техникум.

Между тем, если вдуматься, это очень живая, современная пьеса. И герои там вовсе не такие одноплановые, как принято считать. Мне показалось (может быть, это возрастное), что доктор Бартоло - единственный положительный персонаж в пьесе. Обычно на него наваливают ворох комической мишуры. Но ведь он не столь старый - моего возраста, а, может, и моложе. И что, разве он не может полюбить девушку? Что же в этом смешного? Разве любовь - это повод подвергать его остракизму?

У вас Бартоло становится трагичным персонажем?

Юрий Александров: Не трагичным. Нормальным человеком, вокруг которого крутится масса жуликов. Девушка, перезревающая и потому готовая выскочить за первого встречного. Фигаро, сделавший мошенничество профессией. Базилио - пройдоха, на котором пробу ставить негде. И этот несчастный Бартоло. Единственный нормальный человек среди них. Мне хотелось сделать спектакль о том, как сложно в этой жизни тому, у кого есть принципы, достоинство, любовь. Во время репетиций артисты то и дело начинают дурачиться. Я их бью по рукам: не надо идиотничать. Это не клоунада, не цирк, а психологическая история. Искра смеха высекается на контрасте серьеза и комедийной ситуации.

А Розина какая?

Юрий Александров: Это совершенно точно не "голубая героиня". Современная девка. Циничная, слегка распущенная. Дерзкая. Эротичная. Очень, очень эротичная. Женщина, созревшая для любви, плод, который вот-вот упадет в чьи-то руки… Она и ищет, в чьи бы руки упасть, по-женски борется за свое счастье. Правда, делает это не всегда высоконравственными путями, но все искупается ее молодостью и привлекательностью. 

Фигаро тут, Фигаро там, Фигаро внизу… ох, надо же, и вверху тоже Фи-и-игаро-о-о!.. Жулики повсюду!

Надеюсь, образ Фигаро вы не слишком переосмыслили и он останется прежним?

Юрий Александров: Фигаро у меня восемь штук! Весь хор - это Фигаро. А главный из них вообще появляется как Кончита Вурст - с бородой и в женском платье...

Стоп. Фигаро положено быть жуликоватым, но обаятельным. Полагаете, трансвестит вызовет симпатию у оперной публики?

Юрий Александров: Конечно. Все жулики должны сходу располагать к себе. На этом их профессия зиждется. Впрочем, в образе Кончиты мой Фигаро совсем недолго. Его даже собственные друзья не узнают, пока он сам не начинает разоблачаться. Это такой мастер-класс: настоящий аферист готов стать даже женщиной, если это нужно для дела. А может поваром или трубочистом. Да кем угодно! Фигаро разные, и они повсюду. О, у меня Фигаро много. Они вылетают из разных концов: один, другой, третий, четвертый, пятый… Фигаро тут, Фигаро там, Фигаро внизу… ох, надо же, и вверху тоже Фи-и-игаро-о-о!.. Жулики повсюду, они подстраиваются под нас. Поет Розина - Фигаро должен поймать ее интонацию и подхватить арию именно так, как пела она. В этом задача проходимца - стать отражением любого человека. Не зря Андрей Миронов в свое время играл Фигаро в костюме, усыпанном зеркалами.

Надо полагать, и действие у вас будет происходить не в Севилье XVIII века?

Юрий Александров: Нет. Впрочем, костюмы Севильи XVIII века тоже будут. Мы использовали идею эдакого театрального сундука с барахлом, из которого можно вытащить что угодно. Хоть рояль. Видите ли, за двести лет, что театры всего мира гоняют эту оперу, в ней использовалась огромная масса разнообразной атрибутики. Поэтому я позволяю себе брать вещи из любого времени и любой страны. У меня Фигаро надевают костюмы мушкетеров, а потом сразу - халаты медработников. Да, это не эстетский спектакль, где все аккуратненько выдержанно в одном стиле и одинаковых тонах. Наши нюансы - не в одежде, а в психотипах, отношениях, первых и вторых планах, взглядах, позах, жестах.

А как насчет технического решения? Все-таки сюжет предполагает окна, балконы, лестницы…

Юрий Александров: Навалом! Но - в виде видеоинсталляций. В двух уровнях установлены экраны, которые превращают сцену во что угодно, будь то библиотека, водопад, улица, балкон, ресторан… Никаких конструкций нет вообще. Лишь немножко стильной мебели, которую мы собрали по антикварным магазинам. Клавесин, банкеточка, кресло. А больше ничего и не надо. Музыке Россини необходим воздух, пространство ни в коем случае нельзя захламлять.

Знаю, что опера будет исполняться по-итальянски. Зачем? К русскоязычному "Цирюльнику" все давно привыкли.

Юрий Александров: Так решили артисты. Что, в принципе, правильно и грамотно. Все-таки бельканто опирается на итальянские особенности фонетики. При переводе таких текстов всегда есть определенная потеря. Кстати, небольшие фрагменты мы оставили по-русски. Исключительно в порядке хохмы. А вот что мы заметно изменили, так это серьезно подрезали речитативы, сохранив при этом всю музыку. Сюжет и без них понятен. Опера сама по себе слишком длинная, в четыре акта, мы же ее играем в два. Вместе с антрактом получается примерно 2 часа 40 минут. По-моему, гуманно.

Вообще, очень важно, чтобы спектакль был динамичным. Речь идет не о скорости передвижения действующих лиц по сцене, а о динамике мысли. То и дело должна рождаться новая история.

Я вот недавно в Польше ставил "Евгения Онегина". Мне говорят: "А зачем вы сделали купюры в письме Татьяны?" - "Какие купюры, окститесь! Ни одного слова не потеряно". - "Ну как же, все знают, что это самая длинная сцена в опере. А у вас она пролетела - мы даже не заметили"… Конечно, когда Татьяна сидит за столом и все время пишет, - да, поневоле заскучаешь. Другое дело, если сцена живая, девочка мечется, ищет себя, то ли она Лолита, то ли Тоска… Фьють - и сцена пролетела.

А почему вы взялись за "Севильского цирюльника" именно сейчас? Разве не логично было бы сделать это в следующем году - к 200-летию оперы?

Юрий Александров: А в этом году, выходит, надо было на Чайковского налегать, к его 175-летию? Нет, мы не привязываемся к датам. Воспринимайте это как подарок к 8 Марта. К тому же зачем откладывать, если сюжет актуален как никогда, ведь мы сейчас живем в эпоху Фигаро - оглянитесь, вокруг сплошное жулье!