1 сентября 2015 г. 13:46
Текст, фото: Елена Наумова, Никита Шевцов (Калужская область)

Встречи на полях "Записок охотника"

По тургеневским местам надо пройти хотя бы для того, чтобы перечитать гениальные рассказы писателя
По сегодняшним меркам странствия автора "Записок охотника" совсем не масштабны: всего-то семь километров от Бежина луга до села Тургенева. И около тринадцати по прямой - до родового гнезда Спасского-Лутовинова. Плюс еще с километр от Спасского до Кобыльего Верха, оврага, где когда-то пряталась избушка лесника из рассказа "Бирюк".

Мы прошли и проехали по любимым местам Ивана Сергеевича Тургенева.

Бежин луг.  / Елена Наумова, Никита Шевцов (Калужская область)

ХОРЁВКА

Эта деревенька прославилась тургеневским рассказом "Хорь и Калиныч", с которого по сути и началась литературная слава Тургенева. Писатель предложил небольшой рассказ журналу "Современник" для раздела "Смесь", но публикация вызвала фурор. "Судя по Хорю, - писал Тургеневу Белинский, - Вы далеко пойдете. Вы и сами не знаете, что такое "Хорь и Калиныч".

Рано утром мы выехали в Хорёвку. Маршрут - одиннадцать километров по бездорожье, за рулем уазика - уроженец Хорёвки Григорий, отлично знающий дорогу. Но это не помогло, когда начался дождь: в очередной яме машина забуксовала. Однако Григорий ловко срыл грунт лопатой, несколько раз газанул враскачку - и мы вырвались из плена. "Настоящий Хорь!" - восторженно воскликнул один из нас.

И вот мы в центре бывшей деревни, последнюю избу которой растащили на дрова в начале 1990х годов. Ничто не напоминает здесь строки из "Хоря и Калиныча": "Посреди леса, на расчищенной и разработанной поляне, возвышалась одинокая усадьба Хоря. Она состояла из нескольких сосновых срубов, соединенных заборами..." Но Григорий показал нам в высокой траве очертания главной улицы деревни. А затем подвел к высохшему прудику, который вырыл Хорь...

Тургенев не выдумал своего героя. Родион Григорьевич Хорёв служил кучером у своего барина, жившего в селе Крапивня, и оставил многочисленное потомство. Писатель упоминал в рассказе о восьми сыновьях крестьянина, никто из них не покинул отцовские "выселки". А в начале ХХ века, как писал один из тургеневских биографов, "поселение Хоря разрослось в порядочное селение". Многое повидала на своем веку Хорёвка - и революцию, и немецкую оккупацию. А единственная ее достопримечательность, сохранившаяся до наших дней, - дубовый столб с кленовой табличкой: "На этом месте стояла изба Хоря (рассказ Тургенева "Хорь и Калиныч") и деревня Хорёвка". Столб установили в 2000м году замечательный журналист и писатель Василий Песков и главный редактор журнала "Муравейник" Николай Старченко.

Иллюстрация к рассказу "Хорь и Калиныч". / Елизавета Бем (1843-1914).

ТУРГЕНЕВО

А это село некогда принадлежало отцу писателя. Помещичий дом не сохранился, на его фундаменте в советские времена возвели школу. И о былых временах напоминает лишь полуразрушенная церковь, которую в конце XIX века расписали мастера Санкт-Петербургской академии художеств. Правда, от росписей мало что сохранилось, но храм восстанавливается. И, дай Бог, в скором времени вновь примет прихожан.

Зато прекрасно сохранилось здание бывшей бумажной фабрики, в которой сейчас музей. Когда-то несколько комнат тут были предоставлены приезжавшему погостить Ивану Сергеевичу. Здесь он создал свои шедевры "Певцы" и "Свидание". Причем, как выяснилось, всего в пяти километрах отсюда - деревня Колотовка, на окраине которой и стоял тот самый кабак, где состязались воспетые писателем певцы.

Разумеется, мы направились туда.

Добраться до Хоревки - уже само по себе приключение.  / Елена Наумова, Никита Шевцов (Калужская область)

КОЛОТОВКА

Последний километр шли пешком по непролазной грязи: дорога не для машины. Зато ее скрашивала неожиданная попутчица Лариса, когда-то жившая в Колотовке. И решившая навестить родную деревушку, которая и во времена автора "Певцов" не процветала: "Небольшое сельцо Колотовка... лежит на скате голого холма, сверху донизу рассеченного страшным оврагом, который, зияя как бездна, вьется, разрытый и размытый, по самой середине улицы..." Спустились и мы в овраг мимо разрушенных каменных построек. "В этом сарайчике когда-то держали единственную в деревне корову. Нас, детей, поили ее молоком", - воскликнула Лариса.

Сквозь густой бурьян угадывалась старая заброшенная дорога. Вот здесь, на краю оврага, и стоял кабак, где соревновались певуны: "Не одна во поле дороженька пролегала", - пел он, и всем нам сладко становилось и жутко. Яковом, видимо, овладевало упоение: он уже не робел, он отдавался весь своему счастью; голос его не трепетал более - он дрожал, но той едва заметной внутренней дрожью страсти, которая стрелой вонзается в душу слушателя, и беспрестанно крепчал, твердел и расширялся. Он пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконечную даль. У меня, я чувствовал, закипали на сердце и поднимались к глазам слезы; глухие, сдержанные рыданья внезапно поразили меня. Я оглянулся - жена целовальника плакала, припав грудью к окну..."

Нам показалось: голос певца доносится до нас из-под крон все тех же тургеневских деревьев...

Здесь стояла изба тургеневского Хоря.  / Елена Наумова, Никита Шевцов (Калужская область)

БЕЖИН ЛУГ

Мы вернулись к машине, выехали на главную дорогу, свернули налево - и через каких-то шесть километров оказались возле... Бежина луга! Подошли к обрыву и замерли - внизу расстилалась равнина с петляющей речкой, лучше Тургенева которую не описать: "Я быстро отдернул занесенную ногу и, сквозь едва прозрачный сумрак ночи, увидел далеко под собою огромную равнину. Широкая река огибала ее уходящим от меня полукругом; стaльные отблески воды, изредкa и смутно мерцaя, обознaчaли ее теченье. Холм, нa котором я нaходился, спускaлся вдруг почти отвесным обрывом; его громaдные очертaния отделялись, чернея, от синевaтой воздушной пустоты, и прямо подо мною, в углу, обрaзовaнном тем обрывом и рaвниной, возле реки, которaя в этом месте стоялa неподвижным, темным зеркaлом, под сaмой кручью холмa, крaсным плaменем горели и дымились друг подле дружки двa огонькa".

Мы тоже, как Иван Сергеевич, спустились вниз, переправились по остаткам мостика через речку и растворились среди высокой зелени трав. Увы, заповедный Бежин луг частично используется под сельскохозяйственные нужды. Как будто рядом нераспаханной земли нет! Но мы старались не думать о грустном. Как те мальчишки, что в ночную пору отправлялись сюда пасти лошадей...