1 сентября 2016 г. 16:43
Текст: Игорь Коц

Мой Генерал

Проехав от Москвы до Владивостока, наш корреспондент насчитал вдоль Транссиба 16 памятников паровозу
ПЕРВЫЙ раз мы встретились почти полвека назад. Скорый поезд "Россия" наматывал бесконечные байкальские петли, и в окне на крутых изгибах пути то и дело возникал он. Стремительный, как космическая ракета, паровоз марки П-36 с генеральским лампасом от носа до тендера. Дым валил из трубы, Генерал (так называл его отец) мощно чухал своими огромными красными колесами и весело гудел 11-летнему пацану, завороженно прилипшему к стеклу...
Паровоз П-36 ("Генерал"). Фото: Сергей Михеев/РГ
Паровоз П-36 ("Генерал"). Фото: Сергей Михеев/РГ

Буква П - всего лишь сокращение от Паровоза. Хотя молва считала, что это в честь великой Победы; ведь паровозы всегда были символами советской эпохи и любимыми игрушками вождей. Феликс Дзержинский (ФД). Иосиф Сталин (ИС)...

А по-настоящему их любили только машинисты и поэты. Или, как в счастливом случае с Андреем Платоновым, машинисты-поэты:

"Машина ИС, единственная тогда на нашем тяговом участке, одним своим видом вызывала у меня чувство воодушевления, я мог подолгу глядеть на нее, и особая растроганная радость пробуждалась во мне - столь прекрасная, как в детстве при первом чтении стихов Пушкина...".

Спустя целую жизнь я снова сел в скорый поезд Москва-Владивосток. И поехал на встречу с моим Генералом.

От Москвы до Владивостока автор насчитал 16 памятников паровозам. А сколько еще их промелькнуло за окном ночью! "Родина" предлагает читателям расширить список. Присылайте фотографии! / Игорь Коц/Родина

НА ТРЕТИЙ ДЕНЬ я понял, что у Транссиба не стало души. Она исчезла вместе с базарчиками на станциях. Вместе с разваристой картошкой в кастрюльках, малосольными огурчиками в банках, вареными раками в ведрах, семечками в газетных кульках. Вместе с чистенькими, аккуратно причесанными бабушками у самодельных прилавков.

Вместе с божественным байкальским омулем, которого больше не предлагают в Слюдянке.

Но едва я успел загрустить, как на перроне Барабинска, рядом с типовыми скучными ларьками, увидел паровоз. Потом еще один в Юрге-2. И еще - в Тайге. И в Мариинске - с трогательными стихами на тендере: "Могучий труженик Великого Транссиба народной силы символом ты стал. И заслужив народное спасибо, навечно встал на этот пьедестал!". И в Нижнеудинске, Шилке, Шимановской, Белогорске, Бурее, Ружино, Сибирцево...

Даже на станции Ерофей Павлович, самой разбитой из забайкальских (перрон у третьего пути, на который мы прибыли, словно после минометного обстрела) паровоз стоит на постаменте!

Это значит, у Транссиба сохранилась душа.

16 ПАРОВОЗОВ я насчитал за шесть суток. Могу только догадываться, сколько промелькнуло за окном ночью. Какой еще машине поставлено столько памятников в России?

Только "тридцатичетверке"!

Так ведь и вклад их в Победу сопоставим. Немца бы не отбросили без паровоза от Москвы - об этом мемориальная доска на новосибирском вокзале, откуда осенью 1941 года уходили на запад эшелоны с сибирскими дивизиями. И от Сталинграда бы не отшвырнули - сюда перебросили бамовские рельсы для рокады, ставшей незаменимой в битве. "Война без железных дорог есть пустейшая фраза. Ленин" - помню, как поразил меня этот транспарант на бамовском путеукладчике под Февральском (трассу там вели воины-железнодорожики). Мы ведь больше писали тогда про освоение полезных ископаемых...

А как без паровоза удалось бы стремительно восстановить разрушенную войной страну? Вернуть на место эвакуированные заводы? Построить нефтепровод "Дружба" и Братскую ГЭС?

Но давайте притормозим с пафосом, пусть даже очень уместным в преддверии 100-летнего юбилея Транссиба. Памятники паровозу по всей России - не только за ратные и трудовые подвиги.

Нет, не только.

С Запада на Восток: Н.Новгород - Барыбинск - Новосибирск - Югра-2 - Тайга - Мариинск - Нижнеудинск - Шилка - Ерофей Павлович - Шимановское - Белогорск - Бурея - Ружино - Сибирцево - Хабаровск - Владивосток. / Игорь Коц/Родина

ДОРОГА до счастья недлинная: десять минут напрямую от дома, через рельсы и стрелки, мимо натруженно пыхтевших паровозов; мимо одиноких вагонов, грустно катившихся с маневровой горки; по цехам, где отец, начальник депо, перебрасывался с мастерами важными техническими словами; по крутой, скользкой от мазута лесенке в паровозную кабину...

Где время замирало.

"Кроме поля, деревни, матери и колокольного звона я любил еще (и чем больше живу, тем больше люблю) паровозы..." - через много лет за одну эту строчку я влюбился в Андрея Платонова. Дернуть волшебную рукоятку, оглохнуть от рева и восторга, инстинктивно оборвать гудок и снова вызвать его, уже басистый, торжественный, долгий. А потом по-хозяйски давануть крохотным детским ботинком на педаль топки; она с лязгом распахнется, и пламя жарко ударит в лицо...

Памятники паровозу в России ставят за его русскую душу, которая нараспашку - со всеми ее открытыми взгляду и всем ветрам колесами, поршнями, тормозными колодками, золотниками и буксами. Чумазый, пыхтящий, хрипастый, упрямый - он самый живой из всех когда-либо ездивших, плавающих, летавших машин. Потому и становятся вдруг такими неказистыми, проносясь мимо промазученного дедушки на постаменте, его сияющие, гладкие, идеально обтекаемые потомки.

Потому так щемит сердце, когда я сегодня встречаюсь с Генералом.

Дым отечества / ТАСС

ОН СТОИТ в железнодорожном музее на московском Рижском вокзале. Притулился там у самого входа, одинокий и грустный, как верный постаревший пес. Последний советский паровоз, построенный на Коломенском заводе.

Генерал похож на космическую ракету, он устремлен разрывать пространство и время - самый современный и совершенный на планете железнодорожный снаряд. Но именно ему суждена была самая короткая среди паровозных собратьев жизнь. В конце 1954 года паровоз П-36 приняли к серийному производству. А в феврале 1956-го на ХХ съезде КПСС прозвучало указание о "широком внедрении электровозов и тепловозов"...

Генерал проиграл соревнование со Временем. Пар не выдержал конкуренции. Так проиграл адмирал Можайский, бившийся всю жизнь над созданием парового двигателя для своего самолета. И не подозревавший, что будущее за двигателем внутреннего сгорания...

Отец, машинист-студент железнодорожного института (слева), со своей паровозной бригадой. / из личного архива

В 1944 году мой отец стал, возможно, самым молодым машинистом Дальневосточной железной дороги, получив паровозные "корочки" в 16 лет. Среди первых пересел на тепловоз, потом на электровоз... Иногда я задумываюсь: в просторной и теплой электровозной кабине скучал ли он по паровозному ревуну? По угольным искрам в ночном небе? По ветру в лицо? Наверняка. Ведь с паровозами навсегда было связано главное в его жизни - любимая женщина, моя мама, и любимое дело. Но храня верность списанным железным конягам, он, конечно, не представлял уже свою жизнь без стремительных оленей с рогами-пантографами на гордой голове...

Это я равнодушен к ним. Я и сегодня, разинув от восхищения рот, замираю перед огромными колесами и таинственными шатунами отцовского Генерала.