Новости

25.01.2018 00:01
Рубрика: Культура

Долгая жизнь без вранья

Как воспринимают Владимира Высоцкого те, кто не мог его услышать живьем

Хриплые магнитофонные записи с его песнями звучали не только из открытых окон коммуналок, но из обкомовский кабинетов, - и там и там хотели слушать про настоящее. Кем бы сейчас был Владимир Семенович? Нужны ли в эпоху гаджетов песни под гитару с надрывом? Об этом в день 80-летия Высоцкого наш разговор с писателем Сергеем Шаргуновым.

Сергей, вы родились незадолго до смерти Владимира Высоцкого. Это имя какое место занимает в вашем личном списке поэтов?

Сергей Шаргунов: Да, я уже два месяца жил, поэтому с гордостью считаю Владимира Семеновича своим современником. Очень люблю этого поэта. И он, без сомнения, своевременен. Среди нового поколения Высоцкий не пропадает. А если по молодости лет кто-то не так хорошо его пока почувствовал, не беспокойтесь, они еще придут к "Рядовому Борисову". Такие песни запоминаются мгновенно. В них трагедия и трагикомедия нашего бытия, и огромная русская жизнь, и русская смерть... Поэтому Высоцкий не просто некто из прошлого, которому принято воздавать хвалу.

Какая тайна в этих не всегда, согласитесь, безупречных строчках, что уже полсотни лет так рвут сердце? Кем бы Высоцкий был сегодня?

Сергей Шаргунов: Многие начинают гадать, каким бы был поэт в перестройку, в 90-е, в наше время? Люди менялись, потом разочаровывались в том, чем они были недавно опьянены. Кто-то видит Высоцкого внутри номенклатуры, другие, наоборот, вечно протестующим. Уверен, это неправильные рассуждения: он всегда оставался самим собой.

Вы согласны, что когда-то Высоцким выговаривало время, и теперь слава его жива, а творчество умерло?

Сергей Шаргунов: Нет, не согласен. Ровно наоборот. Я считаю, что его творчество остается актуальным, своевременным и насущным, его песни просто интересны. А что касается славы, то, может быть, ему не так часто воздают должное в полном объеме. Слава его из-под телевизионных софитов и с концертных сцен ушла в народ. Но я не верю, что можно радикально народ поменять, также я не верю в то, что Высоцкий станет неинтересен этому народу. Он вошел в кровь, в сознание людей. Сам стал народом. Не сидел, не воевал, но ему не нужно было заниматься стилизацией. Ему продолжаешь верить и сейчас. И его ранний уход из жизни, после того, как поэт сжег себя, это тоже подтверждение подлинности того, что он выражал.

А вот еще одна сентенция о творчестве поэта: пуля есть, мишени нет.

Сергей Шаргунов: Ну как же нет. Все на месте. "Охота на волков" вечно продолжается. Вот мы с вами говорим, а мне опять захотелось переслушать многие его песни. Поскольку они вечные. Всегда живы "книжные дети" из "Баллады о борьбе". И человек будет ощущать свое одиночество всю жизнь, а "в конце дороги той плаха с топорами". И про любовь, которая в "Я поля влюбленным постелю, пусть поют во сне и наяву", будет мечтать.

Как вам кажется, где бы сейчас Высоцкий жил? Стал бы он гражданином мира? Выбрал бы любимый Париж?

Сергей Шаргунов: Я много ломал голову, где бы он жил. А что гадать? Высоцкий неотделим от России.

Если оставить за скобками его болезнь, он был свободный человек?

Сергей Шаргунов: Это важная история. Что бы ни говорили, он очень живой и очень свободный. Даже в его трагическом юморе много свободы. "Скажи еще спасибо, что живой". Он может смеяться в самых тяжелых ситуациях. Но если понимать под свободой пренебрежение к государству, огульного отрицания у Высоцкого не было никогда. Помните, с одной стороны, "коридоры кончаются стенками", но и

"Было дело и цены снижали.

И текли, куда надо, каналы

И в конце, куда надо, впадали".

А чего стоят пророческие стихи "Пусть впереди большие перемены, я это никогда не полюблю" или его слова "Дали вчера свободу, что я с ней делать буду?". Прежде всего это духовная свобода. Не формальная и не внешняя, а та внутренняя свобода, которая позволяла с бодростью воспринять самые мрачные обстоятельства. В том числе те, которые окружают его героев. "Дети бывших старшин да майоров / До бедовых широт поднялись". Это, конечно, сопричастность трагической судьбе своего народа. И при этом всегда индивидуальность, его личная и каждого, о ком он поет. И в этом остром индивидуальном чувстве, конечно, свобода.

Мнение

Георгий Хазагеров, доктор филологических наук, профессор:

- Высоцкого многие рвутся сравнить с Есениным. Вроде бы те же темы, блатная лирика. Но Есенин писал "в порыве" и находясь "внутри" того, о чем писал. А Высоцкий - при его огромном темпераменте и искрометном языке - все анализировал.

Смех Высоцкого - особого характера. Он гораздо глубже, чем карнавал, все облекающий в шутовскую форму, переворачивающий и высмеивающий. Карнавал не предполагает рефлексии, а Высоцкий - рефлексирующий автор. И очень рациональный и аналитичный. У него песни выстроены как сюжеты пушкинских стихотворений. Он не просто находит какую-то яркую метафору, показывает ее и отправляется дальше, у него идет постоянная проработка и кристаллизация сюжета. Это и делает его стихи похожими на пушкинскую лирику. У Пушкина "Я ехал к вам..." построено как строфа песни Высоцкого.

Пушкин, Салтыков-Щедрин и Высоцкий самые рационально и риторически мыслящие авторы в русской литературе. Рациональное начало чувствуется во всех его "вещах", на самом деле упорядоченных и строгих. Недаром Высоцкий не любил самодеятельность. Он - профессионал, все доводящий до конца. В его стихах всегда заняты все позиции и развиты все характеры.

Когда после смерти Высоцкого явилась стихия новой блатной песни, сразу стало видно, насколько это не Высоцкий. Потому что у Высоцкого всегда гуманная позиция. Христианская позиция - грех не принимать, грешника прощать - в каждой песне.

Подготовила Елена Яковлева

Прямая речь

Сергей Волков актер театра им. Ленсовета, лауреат премии "Золотая маска" за роль Бертольда Брехта в спектакле "Кабаре Брехт", 24 года:

- Для меня он один из главных поэтов нашей страны. Человек, который своим творчеством заставляет тебя быть Человеком. Отвечать за свои слова, нести ответственность за принятые решения, оберегать любимых, защищать свое дело, не трусить и при всем при этом сохранять чувство юмора.

Он настолько разнообразен в темах, что, естественно, не все его песни попадают в каждого слушателя.

Мне кажется, это совсем не зависит от возраста. Скорее от времени и ситуаций, в которых мы живем. Я до сих пор не могу добраться до его военных песен, они от меня далеки. Но мир в любой момент может повернуться так, что, может, именно в них найдется утешение и источник сил.

Если бы Высоцкий был жив, конечно, я побежал бы на его концерт. Но, если честно, нашему поколению, тем, кто родился после его смерти, повезло в том плане, что мы его не воспринимаем как реального человека. Для нас это уже история, и мы можем возвести его в абсолют, от которого отсечено все житейское. Владимир Семенович, по крайней мере для меня, что-то вроде точки на горизонте, до которой никогда не дотянуться, но не дотягиваться невозможно, так как его слова учат меня тому, как быть настоящим мужчиной.

Евгения Джен Баранова, поэт, 30 лет:

- К Владимиру Семеновичу отношусь с уважением и честностью - что-то нравится больше, что-то меньше. Мой дед его ценил, мой отец знал наизусть почти все его песни - видимо, тяжелая "наследственность" и у меня. Фильм "Интервенция" входит в список любимых. Личная харизма, всеохватность завораживает. Песни - от шуточных до серьезнейших - сами собой цитируются. С другой стороны, в сегодняшнем плейлисте у меня Высоцкого нет.

Тексты, связанные с общим опытом - а что такое любовь, страх смерти или чувство долга как не объединяющий человеческую популяцию опыт? - будут нужны всегда. Сатирические зарисовки требуют все-таки хоть какого-то знакомства с культурными символами 60-70-х. Невозможно понять сатиру Маяковского без понимания сути НЭПа или военного коммунизма.

Если бы Высоцкий был сейчас жив и молод, то у его песен была бы другая музыка. Живи он в начале 90-х, мне кажется, он был бы близок к русскому року.

Сейчас, скорее всего, его бы заинтересовала электронная музыка. Он был бунтарем, ищущим прямой контакт с аудиторией - вряд ли мы его увидели бы на "Голубых огоньках"... Не могу представить его старым. Можно ли представить старым Джима Моррисона, Есенина? Наверное, можно, но миф был бы разрушен. Мифология же Высоцкого - это пожар внутри, дрова для этого пламени - и ты сам, и твои близкие. Люди к огню тянутся. Так что аншлаги были бы и сейчас. Как и жизнь на износ.

Анастасия Скорондаева

Культура Литература Культура Музыка Владимир Высоцкий