Следы длиною в пятьсот лет

Историк Марина Чистякова: В Новодевичьем монастыре много белорусского
Глава российского правительства Дмитрий Медведев подписал распоряжение об организации празднования в 2024 году 500-летия основания Новодевичьего монастыря. Уникальный ансамбль этой обители - один из культурных символов Москвы и России. И в историю этого монастыря вписано, наверное, самое большое количество белорусских культурных страниц. "В Новодевичьем все время встречаешь знаменитые белорусские имена", - говорит наша собеседница, заместитель директора по научно-фондовой работе и главный хранитель Государственного исторического музея Марина Чистякова. С ней мы прошли по белорусскому "культурному следу" знаменитого монастыря.
Потрясающую резную раму иконостаса в Преображенской церкви делала известная бригада белорусских мастеров Клима Михайло. Фото: "Белорусский след в культуре и архитектуре Москвы", 2017 Потрясающую резную раму иконостаса в Преображенской церкви делала известная бригада белорусских мастеров Клима Михайло. Фото: "Белорусский след в культуре и архитектуре Москвы", 2017
Потрясающую резную раму иконостаса в Преображенской церкви делала известная бригада белорусских мастеров Клима Михайло. Фото: "Белорусский след в культуре и архитектуре Москвы", 2017

Марина Викторовна, белорусское культурное влияние можно увидеть в Новодевичьем невооруженным глазом?

Марина Чистякова: Конечно. Сам вид монастыря о нем свидетельствует. Ведь то, что мы привыкли называть "московским" или "нарышкинским" барокко, это немного переработанное "украинское" или, если хотите, "белорусское" барокко. Усвоенная и переработанная Белоруссией и Украиной западная культура, с добавленными "по пути" национальными традициями, серьезно отразилась на облике монастыря. А принесли (или буквально привезли) ее сюда переселенцы с Восточной Белоруссии. Во второй половине XVII века, после войн с Польшей, из этих земель начался целый поток в Московию людей самых разных сословий - от крестьян и ремесленников до ученых-богословов. Последние, естественно, переселялись в монастыри - в Богоявленский в Москве, Иверский на Валдае.

Новодевичий был основан раньше, но в нем как раз наиболее ярко сказалось западнорусское культурное влияние.

Переселенцев из западнорусских земель в Московию позвали?

Марина Чистякова: Да, и первый призыв исходил от патриарха Никона.

Русское правительство давно проводило протекционистскую политику поддержания православных западнорусских монастырей. Ему были нужны такие православные форпосты в порубежных землях и оно, естественно, поддерживало их в противостоянии католическому и униатскому влиянию. Белорусские монастыри постоянно обращались в Москву (сохранились письма) к государю за помощью и поддержкой. И всегда (!) ее получали.

В своей книге "Монахини "с Белой Росси" в Новодевичьем монастыре" я рассказываю, как этот московский монастырь был связан с мужским и женским монастырями под Оршей и монастырем под Дорогобужем. Сохранились письма игуменьи Новодевичьего в эти монастыри, и в них столько всего "завязано", включая политическую историю.

А после войны с Польшей их просто позвали в Московию.

С появлением в монастыре "белоросской" игуменьи Мелании там многое изменилось: появились иконы иного письма и стиля, новые певчие книги, распевка. Изменился покрой облачения

Как им удалось оказать серьезное культурное влияние на традиционную московскую жизнь?

Марина Чистякова: Это был интересный момент. С одной стороны, православная Русь видела свою миссию в "сохранении" чистоты православия (мы "правильно" славим Бога, а все остальное нам чуждо, и лучше его не впускать) и была, условно говоря, несколько "замкнута". Но, с другой стороны, отношения с другими государствами, землями и народами продолжались. Когда с земель теперешних Украины и Белоруссии поехали целые колонии переселенцев, поначалу их воспринимали в штыки: приезжавших православных белорусов даже перекрещивали! Но постепенно, при поддержке русских царей Алексея Михайловича, Федора Алексеевича, Софьи Алексеевны ситуация изменилась. Духовные и культурные колонии "белороссов" понесли в Московию западнорусскую культуру. Ехавшие обозами белорусские монахи и монахини колониями селились в монастырях. И по сути, через них шло мягкое, адаптированное местным православием западнорусское модернизирующее влияние (в отличие от жесткого немецкого влияния через северные русские земли).

Марина Чистякова: В Новодевичьем повсюду встречаешь знаменитые белорусские имена. Фото: Роман Щербенков/СОЮЗ

Как воспринималась вся эта привезенная новизна?

Марина Чистякова: По-разному. Внедрение "иного" всегда сложно. Остались очень интересные письма-жалобы монахов Иверского монастыря патриарху Никону. Вновь приехавшие из "Белой Росси" монахи повели себя так, что коренные насельники пишут: "Мы заплакали и пошли вон". В Новодевичий из Кутеинского монастыря в Орше приехали монахини во главе с игуменьей Меланией. И с них началась новая веха в истории Новодевичьего монастыря.

А разве аристократический Новодевичий не был всегда немножко западным монастырем?

Марина Чистякова: Был. Созданный великим князем и всегда бывший под рукой верховной власти, этот, безусловно, аристократический (среди монахинь - царские вдовы и невестки) монастырь с самого начала был связан с "западной" историей. Достаточно того, что Великий князь Василий III дал духовный обет заложить "Девичий монастырь в Москве на Посаде", как раз идя на Смоленск. Приезд же "белоросской" игуменьи Мелании еще более подстегнул "западную тему". В монастыре все изменилось. Даже покрой облачения. Появились иконы иного письма и стиля (например, Богоматерь Руденская), новые певчие книги, распевка. Роскошное пение, которым так славился позже Новодевичий, это, конечно, "с Белой Росси" идущая традиция.

У нас, в ГИМе, хранится библиотека кутеинской печати, одна из книг с предисловием Иоиля Труцевича, игумена Оршанского Кутеинского монастыря, переехавшего со всей братией в Иверский монастырь (как раз того самого, от которого "мы заплакали и пошли вон"). А до Новодевичьего дошла и сохранилась "библиотека кутеинских стариц". Сейчас ее тоже хранит ГИМ.

И все это влияние закрепилось в России, потому что на протяжении второй половины XVII и в XVIII веках в русских монастырях лидировали западнорусские монахи. И игумены, и духовники были в основном оттуда.

Что это были за люди по типу и характерам?

Марина Чистякова: Ну если судить по "мы заплакали и пошли вон", это были суровые люди. Но православные монахи вообще строги, монашество - это же "узкие пути". И чем выше служение, тем больше строгости - внутренней, прежде всего. Другие черты трудно реконструировать.

Почему они сохраняли лидерские позиции?

Марина Чистякова: Лидерские позиции им, конечно, помогала сохранять протекционистская политика духовной и светской власти.

Победа стратегии жестких реформ Петра I с преимущественно немецким влиянием не перечеркнула западнорусское культурное?

Марина Чистякова: Конечно, нет. Прежде всего оно сказалось в основании учебных заведений. Одним из самых замечательных событий стало возникновение Славяно-греко-латинской академии. И конечно, Новодевичий монастырь с его новой архитектурой, пением, библиотекой стал ярким знаком этого культурного влияния. В Новодевичьем, кстати, трудились лучшие мастера, работавшие в Кремле. Возник знаменитый иконостас Смоленского собора. А потрясающую резную раму иконостаса в Преображенской церкви, кстати, резали белорусские мастера, известная бригада Клима Михайлова, работавшая и в Донском, и в Кремле, и в Новодевичьем. В Новодевичьем все время встречаешь знаменитые белорусские имена.

На протяжении второй половины XVII и в XVIII веках в русских монастырях лидировали западнорусские монахи. Фото: Сергей Бобылев\ТАСС
Хотите знать больше о Союзном государстве? Подписывайтесь на наши новости в социальных сетях.