Новости

20.05.2018 13:35
Рубрика: Культура
Проект: В регионах

Симфонический оркестр Татарстана исполнил "Трагическую" симфонию Малера

У старейшего в стране симфонического оркестра есть свой столичный абонемент. Не всякий дослужится, и появился он благодаря не столько славной истории (хотя за его рождение ратовал Дмитрий Шостакович), сколько нынешнему состоянию. Коллектив под руководством Александра Сладковского в отличной форме, только что удивлял записью всех концертов и симфоний Шостаковича, активно осваивает новые программы. Сейчас, считайте, сдавал очередной госэкзамен придирчивой публике Большого зала: Шестая симфония Малера - жесткий тест на профессионализм с прихотливыми апофеозами, не входящий в круг "удобных" концертных хитов.

 Фото: Пресс-служба Госоркестра  Фото: Пресс-служба Госоркестра
Фото: Пресс-служба Госоркестра

Постоянный ведущий концертов Оркестра Татарстана корректный Юлиан Макаров обозначил для партера непростой контекст рождения симфонии. На тот момент внешне у композитора все прекрасно, он признанный мэтр и директор Венской оперы, но безотказным чутьем художника Малер в 1904 жил в ожидании страшных событий. Достаточно знать, что писал он симфонию одновременно с "Песнями об умерших детях", напророчив скорые удары судьбы. И хотя историки сходятся, что официально он не давал симфонии название "Трагической", появившись позже, оно приросло к ней намертво.

После устного погружения в контекст Александр Сладковский не дал публике опомниться. Резко взнуздал оркестр, как током ударил первыми пассажами, и мощный малеровский минор моментально окутал зал. Строгая поступь марша оставляла поле для размышлений, теребила риторическими вопросами духовых и острыми мыслями струнных, а потом вдруг словно отодвинулась из-за обманчиво умиротворяющего, замогильного звона "пастушьих колокольцев", поддержанных мистическим ксилофоном и арфой. Взвинченность симфонии словно накатывала волнами, и драма понимания себя и времени проступала в музыке такт за тактом: Малер вел от романтики личных трагедий в модернизм крушения мира, пророчил не собственную судьбу, а время гибели богов с его мировыми войнами и кризисом цивилизаций. Сладковский и оркестр уверенно поднимали эти волны в девятые валы, множили тутти, отрезвляли гулким ужасом молота ("удары судьбы"), нагнетая трагизм и не давая отвлечься ни на секунду.

Эмоционально и технически выматывающую партитуру оркестр представил очень уверенно. Дирижер Александр Сладковский будто слился с музыкантами, и даже грешок тромбонов остался едва замеченным, все же сто пятнадцать человек расширенного оркестра действовали заодно. Другой знаменитый маэстро сравнивал такую музыкантскую чуткость с податливостью хорошей машины, но сравнение гиблое. Точность и мощь - вот чем казанцы удивляли публику.

Ну и меломаны реагировали соответственно. За время овации Алекандр Сладковский не только успел раскланяться и поблагодарить хрупкую первую скрипку, но и поднял для минуты славы первую виолончель, флейту, арфисток, бойцов ударного фронта с тем самым молотом, по очереди духовых и струнных - и на все ему хватило времени. Есть два верных признака успеха. Первый - детский вопрос к себе "как, уже закончилось?" и второй - когда горячо аплодирует галерка. Здесь она была для Большого зала консерватории обыкновенная: здешние студенты, скромно одетые завсегдатаи, все те, кого не надо специально просить не хлопать между частями симфонии. Они и аплодировали минут пятнадцать, даже когда уже дрогнул партер. Пусть бы всякая трагедия заканчивалась таким триумфом.                                       
 

Культура Музыка Классика В регионах