1 августа 2018 г. 12:33
Текст: Сергей Неганов (директор Пермского государственного архива социально-политической истории)

Жизнь за царя

Высокая трагедия Николая Жонсона, разделившего с великим князем Михаилом Александровичем его смертный час

В февральском номере за 2017 год "Родина" подробно рассказала об обстоятельствах убийства великого князя Михаила Александровича в Перми. В материале фигурировало имя разделившего его судьбу секретаря Николая Джонсона.

Великий князь Михаил Александрович (второй слева) и Н.Н. Жонсон (первый слева) на территории замка Небуорт. Великобритания. 1913 год.  Фото: ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2Ж. Д.44.
Великий князь Михаил Александрович (второй слева) и Н.Н. Жонсон (первый слева) на территории замка Небуорт. Великобритания. 1913 год. Фото: ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2Ж. Д.44.

А через несколько месяцев в редакцию пришел поразительный отклик. Пермский архивист Сергей Неганов представил документы, устанавливающие настоящее имя и удивительную биографию человека, расстрелянного под Пермью в ночь с 12 на 13 июня 1918 года.

Сегодня "Родина" первой расскажет о его высокой трагедии.


Николай Николаевич Жонсон в форме офицера лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады. 1902 год.  / ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2Ж. Д.44.

Он же во время учебы в Александровском кадетском корпусе. Начало 1890-х гг.  / ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2Ж. Д.44.

Джонсон, Дженсон, Джелсон...

2 марта 1917 г. император Николай II отрекся от престола в пользу великого князя Михаила Александровича. Тот отложил принятие верховной власти, подписав 3 марта Манифест1: великий князь призвал народ до созыва "в возможно кратчайший срок" Учредительного собрания, которое подтвердит его полномочия, подчиняться решениям Временного правительства. Но в октябре Временное правительство было сметено, а 7 марта 1918 г. Михаила Александровича арестовали и через несколько дней выслали в Пермскую губернию по решению Советского Правительства, подписанному лично В.И. Лениным. В ссылку за великим князем последовал его личный секретарь Николай Джонсон.

Впрочем, его называли и Дженсоном, и Джелсоном. По одним данным британец, по другим - американец. По одним - Николай, по другим - Брайан. По одним - секретарь великого князя, по другим - дядька...

Называя вещи своими именами, в июне 1918 г. под Мотовилихой был убит последний легитимный правитель Российской империи. Но мы ничего по сути не знаем о человеке, находившемся в смертный час рядом с ним.

Известные свидетельства - странны и противоречивы...

Н.Н. Жонсон (слева) с одним из офицеров лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады. Санкт-Петербургская губерния. 1902 г.  / ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2Ж. Д.44

Из воспоминаний чрезвычайного уполномоченного по охране великого князя Михаила Александровича в апреле 1918 г. М.Ф. Потапова:

"По приезде в город Пермь Романова Михаила с его секретарем американцем Дженсоном, жандармским полковником и чиновником Гатчинского дворца - Малков, Борчанинов и Решетников припоручили мне его принять и охранять до особых распоряжений, которых я охранял более 3-х месяцев"2.

Из письма А.Н. Марковой, супруги одного из участников убийства:

"В 1918 г. в июне по поручению горкома партии большевиков и губчека было поручено товарищам Иванченко В.В., Жужгову Николаю, Маркову А.В. и Колпащикову Ивану увести из гостиницы Михаила Р. и его дядьку (англичанина) и произвести акт ликвидации их, что и выполнила эта четверка..."3.

В дальнейшем представление об английском подданстве Джонсона закрепилось среди историков. Очевидцы дополняли его все новыми деталями.

Из воспоминаний директора архива Пермского обкома КПСС Н.А. Аликиной о встрече с участником убийства А.В. Марковым в 1964 г.:

"На часы нельзя было не обратить внимание: серебряные, очень несовременные, я бы сказала музейные, они напоминали дольку срезанного круто сваренного яйца. На вопрос - откуда такие - Андрей Васильевич после некоторого раздумья загадочно улыбнулся и сказал, что они принадлежали личному секретарю Михаила Романова англичанину Брайану Джонсону - я снял их с руки убитого в ту ночь 12 июня 1918 года, когда мы произвели расстрел Михаила. С тех пор не снимаю. И добавил: идут хорошо ни разу не ремонтировал, только время от времени отдаю в чистку"4.

Причина путаницы проста: исследователи не дошли до ключевых архивных документов.


Русский дворянин Николай Жонсон

Осенью прошлого года в наш архив приехал один из потомков расстрелянного секретаря Владимир Быстров, гражданин Чехии уже в третьем поколении. И среди множества уникальных документов передал архиву самый главный - копию свидетельства о рождении, которое мы процитируем дословно:

"Сим свидетельствуем, что столичного города Санкт-Петерабурга, Казанского собора, в Метрической за 1878 год книге, в первой части о родившихся, в статье мужского пола под N85 значится <...> у Николая Александровича Жонсона и Луизы Александровой Жонсон <...> сын Николай, родился восьмого, а крещен двадцать восьмого числа Марта тысяча восемьсот семьдесят восьмого года"5.

Свидетельство о рождении Н.Н. Жонсона. 1878 год. / ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2Ж. Д.44.

Николай Николаевич Жонсон, секретарь великого князя Михаила Александровича, не был ни американцем, ни англичанином. Он был православным русским дворянином, крещенным в Казанском соборе Санкт-Петербурга, офицером и сыном офицера Российской армии. Документы свидетельствуют, что, переехав из Польши в Россию в XVIII веке, представители рода Жонсонов не меняли подданство и неизменно состояли на русской службе. Фамилия могла унаследовать немецкие, французские или польские корни, но точно не имела ни малейшего отношения к Англии и, стало быть, англизированному "дж" в начале. Разве что среди переданных архиву документов есть визитная карточка отца - Николая Александровича Жонсона (1845 г.р.) - капитана 3-й гвардейской и гренадерской артиллерийской бригады: свою фамилию он пишет по-французски и с французским артиклем "de Jonson".

Отец Николая Жонсона, офицер 3‑й гвардейской артиллерийской бригады Н.А. Жонсон. 1870‑е гг.  / ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2Ж. Д.44.

Визитная карточка Н. А. Жонсона. / Перм‑ ГАСПИ. Ф.90. Оп.2Ж. Д.44.

Кстати, и дед Николая - Александр Иванович Жонсон, родившийся в 1803 году, тоже был военным, командовал 1-м батальоном Карабинерного фельдмаршала князя Барклая де Толли полка. Службу закончил в чине полковника. В ХIХ веке род Жонсонов дал России двух генералов, не менее пяти полковников и множество обер-офицеров...

Первоначально источником мифов об "англичанине Джонсоне", возможно, был сам великий князь Михаил Александрович, который в личном общении и письмах нередко называл своего секретаря и друга "Джони"6 и часто общался с ним на английском. Хотя Николай Николаевич, знавший три языка, на английском говорил с сильным акцентом и гораздо хуже великого князя.

Да, они были друзьями еще со времени учебы Николая Николаевича в Михайловском артиллерийском училище. Жонсон окончил его в 1899 г., последующие десять лет служил в лейб-гвардии 1-й Артиллерийской бригаде. С 1910 года состоял секретарем великого князя, вместе с ним жил за границей, в Англии. В 1914 году, после возвращения вместе с Михаилом Александровичем в Россию, был восстановлен на действительной военной службе.

Мог ли такой человек оставить в беде великого князя, отправленного в ссылку? Перед Николаем Жонсоном вопрос - быть или не быть рядом с другом - не стоял.

Вплоть до ареста в пермской гостинице "Королевские номера" 12 июня 1918 года.

Папка для бумаг, подаренная Николаю Жонсону сослуживцами-офицерами лейб-гвардии 1‑й артиллерийской бригады в 1903 году.  / ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2Ж. Д.44.


"Я тоже пойду с ним!.."

Из воспоминаний А.В. Трофимова, члена коллегии Пермской губернской ЧК, одного из организаторов убийства великого князя Михаила Александровича:

"К ним вышел Джонсон. Предъявив мандат ему они потребовали чтобы Михаил немедленно собрался. Джонсон хотел позвонить в ЧК, но ему этого не разрешили, тогда он заявил, что едет вместе с Михаилом..."7.

Из воспоминаний Н.В. Жужгова, помощника начальника Мотовилихинской милиции, участника убийства:

"Я вытащил браунинг и сказал: "Вы сидите, не с места, иначе я вас здесь пристреляю на месте. А Романов должен идти со мной". И взял его за загривок и тогда Романов сказал, что "я пойду" и после чего и сказал и его Женосон: "Я тоже пойду с ним"8.

Из воспоминаний И.Ф. Колпащикова, добровольца Мотовилихинской боевой партийной дружины, участника убийства:

"Когда я и Марков пришли наверх в комнату Романова, я увидел, что его одевают, и один из его близких стал проситься вместе с Романовым, говоря, что он его никогда не оставит одного, как самый близкий друг. Впоследствии оказался неизвестный по фамилии Джонсон. Мы же со своей стороны поняли, что иначе нет выхода, согласились, чтобы Джонсон сопровождал Романова"9.

Здание пермской го‑ стиницы «Королёвские номера». 1920‑е гг.  / ПермГАСПИ. Ф.7415. Оп.2. Д.362. Л.1

Из воспоминаний В.А. Иванченко, начальника Пермской милиции, участника убийства:

"Когда все было готово, часов в 10 вечера на двух лошадях самолутших, в крытых фоитонах мы подъехали к подъезду Королевских номеров. С мандатами Жужгов, Марков, Колпащиков пошли в номера. Я стал около лошадей ждать, когда выйдут. Сделалось уже темненько, накрапывал мелкий дождик. <...> Как вдруг выбегает Жужгов и говорит: "не ладится, скандал поднимается". <...> Жужгов снова убежал в номер и вскоре выводят Романова, и за ним идет, никак не хочет отстать его секретарь Жельсон.

Когда я садил к себе Романова в файтон, сумел быстро его успокоить, да и он увидал меня - сразу успокоился. Потому что видит как начальника своего - у меня же отмечался. А Жельсон так и не отстал. Его посадил Марков в свой файтон"10.

Николай Жонсон (спра‑ ва) и великий князь Дмитрий Павлович в Гатчине. 1915 год. /  ПермГАСПИ.

Из воспоминаний Г.И. Мясникова, заместителя председателя коллегии Пермской губернской ЧК, одного из организаторов убийства:

"Джонсон что-то сказал по-английски, а затем говорит по-русски: "Я еду вместе с Михаилом Александровичем".

Жужгов отвечает: "Сейчас вас взять не можем. После, вместе со всеми остальными и с вещами приедете к месту назначения".

Джонсон настаивает. Его поддерживает Михаил, говоря: "Я не могу ехать один".

<...>

Ни Михаил, ни Джонсон не уступают, хотят ехать вместе. Мне передают и спрашивают, как быть.

- Спускайте обоих, скорей.

Ведут. Отхожу от крыльца. Говорю:

- На переднюю Колпащиков на козлы, Жужгов с Михаилом. На задней - Марков на козлы, Иванченко с Джонсоном. <...>

Джонсон мне испортил дело, занял мое место, и я поневоле остался"11.

Из воспоминаний палачей очевидно: они не предполагали убивать Николая Николаевича Жонсона. Только его упорство заставило их обречь на смерть двоих вместо одного. Очевидно и другое: Жонсон до последнего пытался спасти великого князя - безуспешно дозванивался в ЧК, тянул время, пока убийцы не навели на великого князя оружие. А когда понял тщетность этих усилий, принял, наверное, главное в своей жизни решение - отказался оставлять друга.

Понимал ли Николай Николаевич, что вместе с ним он отправляется в последний путь? Вероятно, да. 40-летний человек, военный, он не мог недооценивать чрезвычайную опасность ситуации - ночной визит, вооруженные люди, подозрительные документы на переезд, подозрительное поведение...

Однако русский офицер Жонсон сделал выбор - защита человека, олицетворявшего страну, которой Николай Николаевич присягал.

В последние секунды своей жизни великий князь Михаил Александрович был достоин человека, с которым отправился в последний путь и который отдал за него свою жизнь.

Мемориальная до‑ ска Н.Н. Жонсону на стене гостиницы «Королёвские номера», установленная 11 июня 2018 года.


Два друга

Из воспоминаний А.В. Маркова, комиссара по национализации и управлению культурно-просветительными учреждениями г. Перми, участника убийства:

"...Таким образом проехали керосиновый склад (бывш[ий]. Нобеля), что около 6 верст от Мотовилихи. По дороге никто не попадал; отъехавши еще с версту от керосинового склада, круто повернули по дороге в лес направо. Отъехавши сажен 100-120. Жужгов кричит: "Приехали, вылезай!" Я быстро выскочил и потребовал, чтобы и мой седок [Н.Н.Жонсон] то же самое сделал. И только он стал выходить из фаэтона, я выстрелил ему в висок, он, качаясь, пал. Колпащиков тоже выстрелил, но у него застрял патрон браунинга.

Жужгов в это время проделал то же самое, но ранил только Михаила Романова. Романов с растопыренными руками побежал по направлению ко мне, прося проститься с секретарем. В это время у т. Жужгова застрял барабан нагана (не повернулся вследствие удлинения пули от первого выстрела, т. к. пули у него были самодельные). Мне пришлось на довольно близком расстоянии (около саж[ени]) сделать второй выстрел в голову М. Романову, отчего он свалился тотчас же"12.

В последние секунды жизни великий князь не о пощаде просил убийц - о возможности проститься с преданным соратником и другом...

В статье использованы архивные материалы семьи Н.Н.Жонсона, переданные в ПермГАСПИ. Подлинные воспоминания Н.В. Жужгова, И.Ф. Колпащикова и В.А. Иванченко хранятся в личном архиве пермского историка В.С. Колбаса.


1. ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2101 (б). Л. 2.
2. ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.1. Д.64. Л.4.
3. ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2М. Д.6. Л.6.
4. ПермГАСПИ. Ф.90.Оп.2Д. Д.74. Л.2.
5. ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2Ж. Д.44.
6. ГА РФ. Ф. 622. Оп. 1. Д. 22. Л. 90, 91-92 об. Автограф.
7. ПермГАСПИ. Ф.90.Оп.2Т. Д.16. Л.19.
8. ПермГАСПИ. Ф.90.Оп.2Ж. Д.78. Л.3.
9. ПермГАСПИ. Ф.90.Оп.2К. Д.123.Л.12.
10. ПермГАСПИ. Ф.90.Оп.2И. Д.10.Л.129.
11. Мясников Г.И. Философия убийства, или Почему и как я убил Михаила Романова / Публ. Б.И. Беленкина и В.К. Виноградова // Минувшее: Ист. альм. [Вып.] 18. М., 1995. С. 175.
12. ПермГАСПИ. Ф.90. Оп.2М. Д.6. Л.20