Звезда рыбака

Умиравшего рыбака спасли капитан ледокола, командир вертолета и хирург Юрий Юсупов, прыгнувший на палубу судна в открытом море
Утренний обход в чукотской больнице поселка Беринговский прервал звонок из морского порта. Главный врач больницы Юрий Юсупов возвратился в кабинет. Радист порта сообщил: на плавбазе тяжелобольной. Операция, сделанная местными силами, не помогла. Больного готовят к эвакуации на берег.
А. Леонов. Шторм. 1965 год. Фото: РИА Новости
А. Леонов. Шторм. 1965 год. Фото: РИА Новости

Врач Юсупов

"Что с больным?" - спросил Юсупов. "Тяжелый живот", - ответил радист. - "Спасатель "Бесстрашный" уже вызван".

"Ждем", - сказал главврач.

И продолжил обход.

Но через 15 минут его вызвали снова. "Спасатель с больным уже вышел. На борту - фельдшер плавбазы. Просит консультации", - сказал радист. "Соедините". Женский голос в мембране: "Температура 41 ; пульс 140; кровотечение". "Возраст?" - спросил Юсупов. "24".

Дал рекомендации. Вызвал своего заместителя Демьяненко. Распорядился: "Санитарный УАЗ-450 - в морской порт. Готовьте операционную". "Явление перитонита?" - спросил Демьяненко. "Сто процентов", - ответил Юсупов.

От плавбазы до берега 50-55 миль. Сколько часов понадобится для того, чтобы больной оказался в больнице? Что может сделать в такой ситуации врач?

Конфликт между долгом и невозможностью его выполнения не в первый раз испытывал волю Юсупова. После окончания 2-го московского медицинского института, 17 лет назад в 1958 году, он приехал на Чукотку. Он, казалось бы, уже хорошо познал Арктику. Но профессионально острых, тупиковых ситуаций меньше не становилось.

Испытание для сильных - бессилие.


Поселок Беринговский, примерно 1975 год.

Капитан Ляшко

О больном рыбаке уже знало "все море". Услышал о ситуации и радист ледокола "Москва". Услышал и доложил капитану. Капитан Леонид Ляшко, как и главный врач больницы Юсупов, хорошо знал о скоростных возможностях спасателя "Бесстрашный". Кроме того, штормовая погода набирала силу. На пути спасателя мог появиться битый лед. Это бы еще серьезней затормозило его ход. Шансов выжить у больного с диагнозом, услышанным по рации, было немного.

Капитан вызвал вертолетчика ледокола Бурачкова. Врача-терапевта Быкова. С ними, на всякий случай, явился по собственной инициативе гидрогеолог ледокола Неупокоев.

План капитана Ляшко: Быков связывается с коллегами в больнице Беринговского. Определяется с хирургом. Вертолет с Быковым и Неупокоевым вылетает в Беринговский. Берет на борт хирурга больницы. Летит навстречу спасателю "Бесстрашный". Высаживает врачей на его борт. Хирургическая помощь тяжелобольному будет оказана, таким образом, намного раньше, чем при транспортировке по воде.

Быков связался с больницей. Сказал: "Мы вылетаем к вам. Готовы доставить хирурга на спасатель. Кто полетит?"

- Я, - ответил Юсупов.

- Хорошо, - сказал Быков. - Приземлимся прямо у больницы.

Вертолет снялся с верхней палубы и взял курс на Беринговский.

В этой части света о чьем-то несчастье узнавали не только все одновременно, но и одновременно были готовы помочь каждому, кто оказался в беде.


Спасатель "Бесстрашный", на палубу которого прыгнул из вертолета врач Юсупов.

Летчик Бурачков

Вертолет приземлился рядом с больницей. Главный врач передал саквояж с инструментарием в руки Быкову, руки Неупокоева помогли ему подняться в гремящий "салон" вертолета.

Через несколько минут в иллюминаторах показалось море. Белые, как гипс, льдины сталкивались в штормящей воде и усиливали холод сурового мира.

Первый, второй, третий круг над "Бесстрашным". Судно била крупная зыбь. Но все, кто был свободен от вахты, вышли на палубу. Наблюдали за маневрами вертолета. Зависнуть над палубой и "приземлиться" не удавалось: мешал вихревой ветер. Кроме того - и это было главным - волны то и дело меняли положение палубы. Левый крен сменялся правым. Правый - левым. Матросы спасателя "давали" руками советы пилоту. Но Бурачков уже понял: посадка невозможна. Высокие борта судна при болтанке разнесут лопасти винта в щепки. "Мы не сядем! - прокричал он своим пассажирам. - Жду решения!"

- Будем прыгать! - дал понять Юсупов. - Будем прыгать! - прокричал он как можно громче. - Но спустись пониже!

Юсупов распахнул дверцу. "Вам оперировать! Прыгаем я и Валерий, - поставил ногу на порожек фюзеляжа Быков. Страхуем вас внизу".

Быков прыгнул первым. Удержался на ногах. Вторым - Неупокоев. Отлично. Третьим - Юсупов. Повезло меньше - подвывих левой ступни. Опасаясь "потерять воздух", вертолет тут же метнулся вверх.


Так с ледокола "Москва" эвакуировали больного рыбака. / РИА Новости

Врачи Юсупов и Быков

Врачи и Неупокоев спустились в санчасть. Юсупов протер руки спиртом, склонился над больным Василием Шкирматовым. Парень, похоже, был без сознания. Измученная тревогой фельдшер-женщина 35-40 лет проговорила: "Пять минут назад я слушала пульс".

Жизненные показатели были на пределе. Судно дрожало всем корпусом. Дрожал пол и койка, потолок и светлые стены санчасти. Приступили к противовоспалительной, кровоостанавливающей терапии. Усилили сердечную деятельность. Василий не реагировал. Оба врача - и Юсупов, и Быков знали: операция после "чужой" операции - всегда проблемна. Но дело осложнилось и тем, что обстановка, в которой находился больной, была для операции особой сложности - разлитой перитонит - невозможной. Против больного было все: шторм-качка; отсутствие остро необходимой теплой донорской крови; невозможность интубационного наркоза; отсутствие ассистентов при ушивании восходящего отдела толстого кишечника и дренирование брюшной полости.

Против - все. За - ничего.

Выход был один - все же больница на берегу. "Бесстрашный" - единственный шанс. Крошечный, но шанс. Надо выжимать все силы из машины спасателя. Юсупов сказал радисту "Бесстрашного": "Соедините меня с больницей".

Соединили. "Разворачивайте полную операционную, - сказал он. - Полную".


Рыбак Шкирматов

Внезапно, придя в себя, рыбак Василий Шкирматов всмотрелся в близкое лицо Юсупова. Еле слышно, но внятно проговорил: "Мне нужно жить". Юсупов сжал своими ладонями виски парня, сказал: "Ты и так будешь жить, Вася! Только верь!"

Хирург знал: потеря веры равна потере крови.

Вспышка сознания больного погасла. Во что верить самому Юсупову, он не знал. Он не знал, что в те же самые минуты, вдали от них уже принимались новые решения. Если бы справедливость жизни покинула мир хотя бы на час, мир бы рухнул. Но ведь он стоит.


Капитан ледокола "Москва" Леонид Ляшко. 1970 год. / ТАСС

Капитан Ляшко

Капитану Ляшко доложили: вертолет вернулся. Операция больного на борту "Бесстрашного" невозможна. Как и посадка на палубу спасателя.

На раздумье капитану - секунда. "Определить координаты "Бесстрашного", - сказал он. - Следовать на сближение. Связаться с капитаном спасателя. Будем швартоваться бортами. Больного - на наш борт. С нашего борта - в вертолет. Вертолет - в Беринговский".

Ледокол взял курс на "Бесстрашного". Капитан Ляшко прикидывал: усилится волна - вытянем спасателя на спокойную воду, увидим хорошую льдину - подтянем к льдине. При терпимой волне стандартно.

Суда сближались быстро и точно. Полкоманды спасателя выявили готовность помочь эвакуации. Некоторые спускались в санчасть, докладывали Юсупову: "Москва" близко. Уже рядом. Совершает маневры".

Суда разного типа следовало поставить так, чтобы борт спасателя притерся к борту ледокола в единственно пригодном для этого месте - там, где уровни бортов совпадали.

Когда полоса бушующей воды между бортами стала узкой, как бинт, Юсупов и Быков сказали: "Пора!" Матросы не дали врачам нести носилки с больным. Юсупов и Быков первыми шагнули на борт ледокола. Матросы "Бесстрашного" с носилками - вторыми. Ветром снесло одеяло - Юсупов поймал, укрыл Василия.

Носилки в фюзеляже вертолета разместили без проблем. Врачи уселись по бокам. Приступили к кровоостанавливающей терапии. Вертолет Бурачкова пошел к земле, известной авиаторам Восточной Арктики стабильной цифрой нелетной погоды: 230 дней в году.


Шофер Сиднев, электрик Мороз, рабочий Ходников

Критической потери крови избежать не удалось. В Беринговском сдать кровь тут же вызвались шофер больницы Сиднев, работник морского порта Ходников, электрик Мороз. Вытягивали Василия вместе с главврачом Юсуповым врачи Родионов, Демьяненко, медсестры Сиднева, Мороз... вытягивали много дней и ночей подряд. Через пару месяцев из больницы поселка Беринговский в три разных адреса ушли три радиограммы с одинаковым текстом.

Адреса: ледокол "Москва". Плавбаза. Спасатель "Бесстрашный".

Текст: "Василий Шкирматов выписан из больницы. К ловле рыбы готов".


P.S. В эту историю было вовлечено не менее 20 человек. А спасали одного. Только одну человеческую жизнь. Возможно, в этом и состоит неброское величие невидимых миру историй, которые вершатся обычными людьми ради спасения обычного человека.

Таких капитанов на планете было меньше, чем космонавтов

Ту вертолетно-ледокольную операцию, о которой написал Геннадий Бочаров, я сопровождал как инспектор арктических проводок - в качестве главного гидролога штаба арктических операций во Владивостоке. Тогда связь была другой, даже в экстремальных ситуациях у нас было лишь 30 минут в сутки на селекторное, чтобы получить доклады и подробности. Поэтому вся ответственность за решения всегда лежала на капитане.

Но Леонид Федорович Ляшко был не просто капитаном. Он был Личностью на мощном советском ледокольном флоте, куда пришел еще в 1934 году по комсомольскому призыву. В 50-е, до того, как мы познакомились и подружились, он капитанил на "Микояне". А ледокол "Москва" стал первым дизель-электрическим на Дальневосточном бассейне, до него мощность определяли паровые машины с угольным топливом.

Гидролог Николай Бубнов / из личного архива

"Москва" пришла во Владивосток в 1962 году, на флагманский ледокол экипаж формировали из лучших специалистов. Первым капитаном стал Михаил Владимирович Готский, его учебник "Опыт ледового плавания" до сих пор обязательная литература для курсантов штурманских факультетов морских вузов. И именно Готский позвал к себе дублером Ляшко.

Первая навигация "Москвы" была в Магадан, в бухту Нагаево. Тогда зимой на Колыму вообще невозможно было транспортировать грузы, немногих людей возили самолетами. И Готский проложил туда первую ледокольную трассу, но потом у него был инфаркт. И капитаном "Москвы" стал Ляшко.

Ледокол - спасатель по предназначению. Он не перевозит грузы, как транспортные суда, не несет вооружения, как боевые корабли. Он ведет и спасает, и поэтому капитан-ледокольщик - профессия не по школе, а по природе. Когда Ляшко ушел из жизни, таких капитанов, как он, на планете было меньше, чем побывавших на орбите космонавтов.

Я в своем возрасте не обделен наградами и званиями - почетный работник морского транспорта, почетный работник авиации (гидрологическая разведка, моя специальность - это тысячи часов в воздухе). Но самая главная награда для меня - сказанные однажды слова моего друга. Тогдашний начальник арктических операций Конев сказал Ляшко: "Капитан, вы посмотрите в глаза вашему гидрологу, у него глаза красные, как у кролика. Может, подмены найдем, штурманята тоже цвета паковых от промоин отличат". А Ляшко ответил: "Мне по барабану (тогда он грубее сказал) цвет его глаз, но когда Бубнов в воздухе, я на мостике и за караван спокоен".

Спасение как профессия - это у ледокольных капитанов должно быть внутри. У Ляшко было. Мы ведь и военно-морские караваны водили, однажды крейсер "Варяг" (не нынешний флагман ТОФ, а построенный еще в 1965 году) получил пробоину от льдины в носу, и Ляшко кинул туда бригаду сварщиков. Командир из-за секретности начал говорить, что бригада не нужна, что пробоина задраена изнутри, и уже сходили под воду водолазы, и подвели пластыри, и они еще поставят поверх повреждения с борта деревянные щиты и маты.

Затертый льдами "Витимлес", экипаж которого спас капитан Ляшко. 1970 год. / из личного архива

"Шерсть дыре не защита", - сказал Ляшко. Тогда он грубее сказал. Командир "Варяга" не нашелся, что ответить. Сварщики "Москвы" сделали "Варягу" времянку, и он нормально дошел до порта, правда, Ляшко подстраховался до конца, поставил его в "ласточку" - корма ледоколов до сих пор делается с треугольным разрезом, чтобы туда можно было принайтовить нос самого уязвимого "караванщика".

А когда в 1970-м льдами затерло "Витимлес", Ляшко, уже зная, что транспорт потерян, первым делом снял с него людей и только потом важные грузы и документы - дорога была каждая минута. Его действия были резкими, решения жестокими, не всем это тогда понравилось. Но все проверки признали - он делал только то, что было возможным. Любые колебания - это беда...

Ушел Леонид Федорович как-то слишком быстро. На очередном медосмотре врачам что-то показалось. Он был бодр и силен, но положили в больничку. Я приезжал к нему несколько раз, он еще шутил: "Гидролог, полетаем-поплаваем". Но... У него оказался рак легких. Он, конечно, курил. Трубку. Для форсу, как мне сейчас кажется. Но заядлым не был, мог неделю не дымить на мостике. Врачи резали сначала одно, потом - другое.

Похоронили его на Лесном кладбище Владивостока, есть там капитанская аллея.

А в 1992-м порезали и его "Москву".

_Записал Владимир Ощенко