Сирота нью-йоркская

"Сиротский Бруклин": Алек Болдуин снова играет плохого Трампа

Рецензии
    04.12.2019, 12:32
Почти 20 лет назад Эдвард Нортон дебютировал как режиссёр сереньким мелодраматическим ромкомом "Сохраняя веру" и с тех пор в основном довольствовался актёрством, между делом тихо занимаясь своим следующим авторским проектом - фильмом по роману Джонатана Летема "Сиротский Бруклин" (или "Сирота Бруклин" - Motherless Brooklyn). Занимался усердно, переводя действие в середину прошлого века, чтобы окутать повествование пеленой классического нуара, и заманивая в команду крутых звёзд.
 Фото: youtube.com/ WBRussia  Фото: youtube.com/ WBRussia
Фото: youtube.com/ WBRussia

С одной из них, мы, впрочем, почти сразу прощаемся: Брюс Уиллис, в срочном порядке излив с экранов пару цистерн харизмы, удаляется в закат верхом на неоправданной самоуверенности своего несколько комичного персонажа. После чего начинается концерт самого Нортона, вновь сыгравшего в собственной картине. Роль весьма яркая - сыщик-неудачник с чрезвычайно неудобным для профессии расстройством и вдобавок с издевательски неблагозвучной фамилией Эссрог.

Синдром Туретта - вещь, конечно, такая, что врагу не пожелаешь, и одновременно - потенциальный источник массы анекдотичных сцен, особенно когда речь идёт о детективе. Нортон, надо сказать, замечательно отыгрывает неимоверные страдания бедолаги, хотя ресурс, заложенный в ситуации, сценарий использует еле-еле. Коллеги к особенностям поведения Эссрога уже привыкли, лишь иногда хихикая в кулак и глупо подкалывая, а новые знакомые - будь они представителями самых низов или чванливыми небожителями - неизменно проявляют исключительную чуткость и тактичность. Да и сам герой не без успеха избегает вопиющих неловкостей. Так что его дефект в основном исполняет роль дополнительного штриха к образу страдающего "маленького человека", не более.

А страдает Эссрог постоянно, будучи мелкой и вечно понукаемой всеми вокруг сошкой из небольшого детективного агентства, только что утратившего руководителя (это, собственно, и был Брюс Уиллис, ещё раз взмахнём котелком ему на прощание) - при загадочных обстоятельствах. Наперекор всеобщим наплевательству и трусости (найдётся место и предательству - в самом предсказуемом уголке сценария) отважный аутсайдер берёт расследование в свои руки, чтобы выяснить, за что грохнули уважаемого и любимого патрона.

Так начинается запутанное и утомительное выяснение причин преступления. Красиво, впрочем, обставленное (декорации, грим - не придерёшься) и великолепно сыгранное классными актёрами: на фоне с разной периодичностью мелькают очаровательно безумный и бомжеватый Уиллем Дефо, неотразимо бессовестный Бобби Каннавале, саркастично-невозмутимый Майкл Кеннет Уильямс и другие. Красиво обставленное и великолепно сыгранное, да, но ведущее заинтригованного зрителя кривыми и узкими дорожками к заурядному ящику с грязным бельишком.

Искать, понятное дело, надо женщину, а ниточки, как нетрудно догадаться, ведут на самый верх - в злодейские небоскрёбы циничных воротил. Самый циничный воротила - грязный политикан Мозес Рэндолф, частично списанный с нью-йоркского градостроителя Роберта Мозеса, хотя на самом деле подразумевающий совсем не его.

Рэндолф ненавидит негров так же, как любит власть. То есть - всем своим каменным сердцем. Лишь поначалу он пытается на публике прикрыть мерзкие мотивы прогрессистским пафосом, а потом, разоткровенничавшись в личной беседе, признаётся: нет для него ничего милее привилегий (белых, конечно, белых привилегий!) и безнаказанности. Такого монолога и обосновываемой им мотивации постеснялся бы иной кинокомикс, а Нортон вот не постеснялся.

Да и чего тут стесняться? Если фильм про то, что Трамп (и такие, как Трамп) плохой - а "Сиротский Бруклин" именно про это, ведь не разглядит в Мозесе нынешнего президента США только слепой, к тому же играет его Алек Болдуин, поднаторевший в этом амплуа на американском телевидении, - ему всё спишется. Но вот надо ли было ради этой не самой свежей мысли два с половиной часа пудрить публике мозги множеством малозначительных деталей - вопрос отнюдь не праздный.

2.5