Новости

29.11.2021 16:35
Рубрика: Общество

Умер создатель фильмов "Бег", "Легенда о Тиле", "Тегеран-43" Владимир Наумов

Российская культура потеряла еще одного из своих корифеев - ушел Владимир Наумов, кинорежиссер, народный артист СССР, первый президент Национальной киноакадемии "Золотой орел", секретарь Союза кинематографистов РФ, создатель таких легендарных фильмов, как "Павел Корчагин", "Мир входящему", "Ветер", "Бег".

Будущий классик нашего кино родился в Ленинграде 6 декабря 1927 года, его отец - известный в те годы кинооператор ("Мы из Кронштадта", "Ночь в сентябре"), мать была театральной актрисой. В 1952 году он закончил режиссерский факультет Института кинематографии, курс Игоря Савченко, и работал его ассистентом на фильмах "Третий удар" и "Тарас Шевченко". Тогда же он сблизился с сокурсником по институту Александром Аловым, и они вместе завершили работу над фильмом "Тарас Шевченко" после неожиданной смерти его режиссера и своего педагога. И потом долго выступали в творческом союзе, сняв вместе более десятка картин.

Как часто бывает, умудренный опытом академик когда-то не только переживал собственную "тревожную молодость" в творчестве, но и внес эти молодые бунтарские тревоги в отечественный кинематограф, став в 60-е годы одним из властителей дум целого поколения. Это был стремительно влетевший в наше кино бесконечно талантливый режиссерский тандем - Александр Алов и Владимир Наумов. Их дебютом стал фильм, снятый на Киевской киностудии, он так и назывался: "Тревожная молодость". В его основе - трилогия Владимира Беляева "Старая крепость" о революционной юности украинских подростков. Одну из своих первых ролей в кино там сыграл Николай Рыбников - тоже будущий кумир поколений кинозрителей. Картина стала началом знаменитой "комсомольской трилогии" Алова и Наумова, - ее продолжили "Павел Корчагин" и "Ветер". По этой трилогии отчетливо видно, как менялось мироощущение молодых художников, как не признающая понуканий, не терпящая никакой узды романтика уступала место сознанию трезвому и горькому. Сначала юношеское озорство, ликующее "все могу!", жажда заявить о себе как о новаторах, горланах и главарях. Затем - попытка увидеть в политических мифах времени подобие новой религии с ее пророками и мучениками. Таким мучеником для молодых художников был Павка Корчагин с пылающим взором юного, тоже набиравшего взлет актера Василия Ланового. Фильмы эти были по тем временам невиданно экспрессивны и несанкционированно патриотичны, и на энтузиастов обрушился холодный душ партийной критики: их обвиняли в формализме, надрывности, вычурности, а в случае с "Ветром" им почему-то инкриминировали "кинематографическое барокко".

"Ветер" они поставили по собственному сценарию. Это была история о том, как рабочие, несмотря на препоны, посылали на Первый съезд комсомола трех своих делегатов, и те пробирались в Москву по занятой беляками территории, как через вражеский тыл. Мятежный дух революции одухотворял фильм и стал одним из первых дуновений "шестидесятничества" в нашем возрождающемся от спячки кино.

Вскоре тандем был приглашен на "Мосфильм", где Алов и Наумов дебютировали драмой "Мир входящему". В ней молодому лейтенанту, которого сыграл Александр Демьяненко, в последние дни войны было поручено сопровождать беременную немецкую женщину в госпиталь. Первый крик входящего в мир нового человека в финале картины знаменовал новую эру в жизни человечества, окончательно расстававшегося с враждой и войнами, - именно так романтически настроенная молодость воспринимала тогда буйные ветры шестидесятничества. Эти настроения нашли понимание и на Венецианском международном кинофестивале, где картина получила приз за режиссуру и приз кинокритики.

Его лучшие фильмы останутся в истории как срез меняющегося с годами самосознания России

Воодушевленные успехом молодые художники сняли весьма ядовитую трагикомедию-гротеск "Скверный анекдот" по рассказу Достоевского, которая и стала для них первым настоящим испытанием. Авторов обвинили в очернительстве нашей истории, в презрении к человеку и неверии в его добрые качества; в кинематографических кругах шли ожесточенные дискуссии. В беспощадном портрете русского общества, представшем на экране, отчетливо читались узнаваемые черты современности. Алову и Наумову были предложены десятки поправок к картине, которые они отказались осуществить, и фильм открыл счет первым "полочным" картинам, запрещенным для показа публике. Он же стал первой трещиной в "оттепельных" надеждах страны избавиться от бдительной цензуры в художественном творчестве. Потому что на самом деле предлагал не столько срез текущего момента, сколько интуитивный, но беспощадный прогноз: никакие добрые побуждения в таком обществе не могут завершиться ничем, кроме позорного провала.

После четырехлетнего молчания тандем снова заявил о себе масштабным во всех отношениях фильмом "Бег" - первой в СССР экранизацией Михаила Булгакова. И хотя в качестве негативного примера воплощения темы съемочной группе был предложен запрещенный у нас фильм Дэвида Линча "Доктор Живаго", в этом циклопическом исходе россиян, бегущих от "революционного гнева" в туретчину читалась трагедия расколовшейся страны, а вынужденная эмиграция выглядела не столь уж безнадежно глупой. Съемки проходили драматично, их даже запрещали, но помог случай: суровое начальство было снято и заменено другим, до поры более либеральным. Тем не менее, вышедший на экраны и даже участвовавший в Каннском фестивале фильм критиковали за излишние симпатии к белогвардейцам и за нескрываемое сочувствие предателям.

Затем последовали огромная четырехсерийная эпопея "Легенда о Тиле", продолжавшая углубление неугомонного тандема в пласты мировой литературной классики, и детективный "Тегеран-43", закрепивший интернационалистские устремления художников. В первой снимался эстонский актер Лембит Ульфсак, во втором - французский суперстар Ален Делон и целая группа международно известных звезд. Все это обеспечило "Тегерану-43" шумный успех у нас и за рубежом, фильм получил Главный приз Московского фестиваля и был продан во многие страны мира.

Тему, близкую "Миру входящему", продолжил "Берег" - история о любви советского писателя к молодой немке, разворачивающаяся в дни последних боев в поверженной Германии. Это был последний совместный фильм тандема - Александр Алов умер в 1983 году, и его друг простился с ним посвященной ему документальной картиной "Алов".

Из дальнейших работ Владимира Наумова наиболее примечательны "Закон" - о том, как после смерти Сталина начался процесс реабилитации незаконно осужденных режимом людей, и "Десять лет без права переписки" - политическая драма по Александру Кабакову о попытке сына отомстить стукачу-доносчику, погубившему его репрессированного отца.

Известна его дружба с замечательным итальянским драматургом Тонино Гуэррой, в сотрудничестве с которым был написан сценарий фильма "Белый праздник".

Владимир Наумов сыграл большую роль в организации и становлении Киноакадемии "Золотой орел". В качестве ее президента он тогда делился с "Российской газетой" обширными планами по созданию мощного научного учреждения, которое, в отличие от уже существовавшей академии "Ника", будет изучать наш кинематограф, заниматься его историей и теорией, издавать научные труды, заниматься его популяризацией и попутно - присуждать свои премии, как в США присуждают "Оскара". К сожалению, сбыться этим планам было уже не суждено - "Золотой орел" так и остался только еще одной Национальной премией.

В последние десятилетия жизни Владимир Наумов сосредоточился на преподавании режиссерского мастерства. Его многогранный талант соединял дарования режиссера с навыками актера, художника, драматурга. Визуальной стороне дела он всегда придавал особое значение и болезненно воспринимал вторжение малых экранов телевидения и видео. Вот только один фрагмент из бесед с ним, где он делится своими тревогами относительно будущего кино.

- Я не могу смотреть свои картины на видео. Например в "Беге" главный смысл не только в сюжете, но в значительной степени в изобразительном ряде. Когда лоб умнейшего Хлудова висит над тобой на огромном экране. Или ты видишь землю, которая не имеет границ. На маленьком экране - получаются шишкинские мишки на конфетном фантике. Второй порок - одиночество просмотра. Это жуткая вещь. В кинозале, когда много зрителей, образуется коллективная реакция - и это совсем другое. Брейгеля нельзя смотреть на конфете. Вот его Нидерланды - плоскость, отвоеванная у моря, и на нее Брейгель ставит итальянские скалы - в природе так не бывает. Он создал мировой, универсальный пейзаж. Что останется от него в окошечке телевизора? Вот у нас в фильме по дороге идет Уленшпигель. Мы снимали на широком формате и специально объективом 500, чтобы поставить дорогу на дыбы, и люди шли как мухи по стене. Что от этих стараний останется в телевизоре? Я понимаю, что за видео будущее, выхода нет. Но как человек, который кино делает, я воспринимаю это болезненно. Экран должен во много раз превышать рост человека. Мы должны видеть перед собой пространство, равноценное тому, в котором мы пребываем. Поэтому даже в кино я люблю сидеть близко. Есть четыре слоя восприятия кино зрителем. Есть зритель, который ухватит только фабулу - прямое действие. Следующий слой - сюжет, здесь уже подключены характеры. А дальше - более сложные вещи, которые многими не воспринимаются: движение образов, настроения. Сложные наслоения. Но как дальтоник не различает цветов - так многие смотрят только фабулу…

Владимир Наумов покинул нас на 94-м году жизни, завершив сложную, противоречивую, исполненную контрастов эволюцию выдающегося человека как художника и мыслителя. Его первые бунтарские фильмы, полные молодой бунтарской энергии, как и его многосерийные эпопеи, останутся в истории как срезы меняющегося с годами сознания огромной страны по имени Россия. Мечты Павки Корчагина остались мечтами, нескончаемый бег истории стал еще более тревожным, мир входящему так и не наступил, но жизнь продолжается, пока продолжается память.

Общество Утраты Культура Кино и ТВ Наше кино Кино и театр с Валерием Кичиным