Льды и воды
Есть смысл поговорить о здешних особенностях ледостава и ледовой обстановки, которые во многом - следствие карстовых явлений. И на Вишере, и на Лыпье, и на иных водотоках даже в немалые морозы остаются участки незастывающей или чуть схватившейся морозом воды.
Ледоход, водополье - явления грандиозные, особенно на больших реках. В моей родной деревне досужие люди подолгу глазели на это природное представление. Что уж говорить о Енисее или Оби! Там запредельность природных сил рождает холодок, ползущий по спине…
В дружную весну наблюдать стремительное движение льда вперемешку с мчащимися лесинами - ни с чем не сравнимая радость. На глазах ломается зима, появляется пьянящая бодрость, хорошо знакомая жителям речных таежных углов.
Но сейчас я хочу поговорить о ледоставе, по-своему интимной жизни реки. В это время на Вишере безлюдно. Инспекторы загодя уплыли на 71 километр - если не выскочить вовремя с застывающих верховьев, придется вытаскивать лодки на берег и двигаться пехом - ледостав‑то может случиться внезапно.
Вроде погода с легким минусом, хмуренько, мокрый снежок и дождичек, как вдруг ночью - минус двенадцать, а в горах еще на шесть градусов меньше. И пойдет шуга и молодой ледок, быстро забивая все узости и изгибы. Попробуй поплыви тогда, паренек, попробивай лодкой шугу, пока не закрепла…
И вот мы остаемся с Лыпьей наедине. В конце октября - начале ноября, пока снега немного, я хожу по берегу реки то вверх, то вниз. Без лыж. Конечно, время неприютное, скажем прямо, мерзковатое - сыро, холодно, бр-р-р… Но интерес есть.
Абсолютно одинаковых ледоставов тут не бывает, перекаты, отмели, острова, протоки каждую осень готовят какую‑то особинку. Чуть ниже вода - один рисунок ледовых полей, чуть выше - другой. И перекат выше устья Лыпьи каждый год застывает по-разному, иногда на нем образуется плотина метровой высоты, которая в середине реки выше, чем у берега. Ночью шум этого небольшого водопада хорошо слышен на кордоне. Запруженную Вишеру ночным морозом оледенит, и подпертая вода, найдя трещины во льду, растекается, образуя вдоль берегов слоеный пирог. Если не дождешься, когда сильный мороз замонолитит эти слои, и пойдешь туда, острые впечатления гарантированы.
Еще одно интересное место - верхнее горло протоки на ближнем острове. Снег в воде становится снежурой и накапливается в этом самом горле, в перекате снежура окрашивается в бурый цвет, вбирая в себя донную грязцу, копится, толстеет и однажды с громким всхлюпом и сопением отрывается и всплывает подобно стеллеровой корове. Показавшись из воды, "корова" размером со среднего медведя, ворочаясь и плеща, как живая, быстро уносится течением. Увидев это в первый раз, я просто опешил, а мой бедный пес, стоявший метрах в трех от водного уреза, аж прянул назад от всплывшего чудовища, а через мгновение взвился в ярости и умчался кромкой берега, исходя лаем…
Так же и выше, и ниже по Вишере ледостав изощряется в вариациях, постепенно покрывая реку все разрастающимся и крепнущим льдом. Какая‑нибудь коряга, застрявшая осенью на неглубоком месте, образует ледяной островок, меняющий всю гидродинамику. Глядишь и диву даешься - полоса последней застывающей воды изогнулась луком на полреки…
Но вот Вишера застыла. Застыла, да не вся. Строкой коротких и длинных тире тянутся письмена ледостава по речной телеграфной ленте. Кому и какие сигналы подает река? В такое время на этих про́духах, по-вишерски - та́ликах, можно нередко видеть выдр, а не только их следы. Осенью, богатой клестами, продухи часто навещают норки. Круговорот еды в природе.
На родной моей реке Сылве, что на языке коми значит "талая вода", наблюдается нечто похожее. Опять же карст батюшка виноват. Можно сказать, что Вишера в большей степени Сылва, чем сама Сылва. Судите сами. Подземный источник, что у нас под окнами, дает незамерзающую струю до устья и по Вишере с километр длиной. На две версты ниже из такого же источника впадает Горелый ручей и тоже тянет язык текучей воды с полкилометра. На левом берегу, у Камня Зауголка, Банный ручей опять дает нестынущую струю, которая в мягкие зимы сливается со струей Горелого. В урочище Вороном, километрах в восьми вверх, есть вообще незастывающий отрезок реки, весьма немалый.
Однажды до нас добрались пятеро туристов на дорогих зарубежных снегоходах. Собрались через перевал Дятлова до национального парка Югыдва ехать. Документов нет. Пришлось объяснять, что река непроезжая, и объявлять официальное запрещение ехать куда‑либо, кроме как назад. Но где там! Чувство собственной важности перевесило, и они умчались дальше. А я дырку в наледи прокопал и нашептал на воду: "Не пропускай их, Вишера-матушка…" Ну, и что вы думаете? Вернулись, таща один снегоход на буксире. Оставили его на заречном кордоне, а сами подались на выезд. А мы сообщили о них по рации, так что дальше попали они в добрые руки охраны...
У Лыпьи характер напоминает вишерский. Те же бесконечные продухи, перемежающиеся участками крепкого льда, те же незастывающие струи впадающих ручьев, та же фауна. Для путника это все не в жилу - то в наледь лыжей въедешь, то на берег приходится выбираться, когда впереди вода.
Полая вода
Вы уже поняли, что Лыпья у нас зимой полностью не застывает. Всегда от пещерного потока и до устья тянется вдоль нашего берега полоска чистой ото льда воды. В самые клящие морозы она покрывается слабенькой ледяной корочкой, такой, что тяжелей оляпки никого не удержит.
Время от времени соседствуют на этой воде утки и лебеди. На Вишере вообще много незастывающей воды. Бывали зимы, когда оставались до весны стайки крякв. Однажды появился лебедь - серовато-белый, шея с изящным изгибом. Отбился от общества - вроде нас с Голубкой… Поплавает-поплавает - и исчезнет. Думали, подранок, но раз увидали, как он, помаячив у мостика, полетел на Вишеру. Гостил недели две, даже перестал нас опасаться, плавал в трех метрах, хотя лебедь - птица сверхосторожная. Кормился, как утки, подолгу плавая с головой в воде, хвостом в небо. На отмели посидит, на снегу потопчется, присядет…
Но вот захолодало, полая вода сузилась. Картинка невероятная - мороз и лебедь на разводье! Я по воду пойду и с мостика с ним разговариваю: "Запропадешь тут… Смотри, вон там - юг, лети туда! Крылья есть, лети!" Лебедь держался молчаливо, но однажды стал кликать, так продолжалось дня три, а потом исчез…
Утки-кряквы живали у нас многократно. Бывало, че́рнеть одинокая подзадержалась с отлетом, лишних полмесяца маячила, но все же улетела. А кряквы зимовали - то у нас поплавают-покормятся, то на Банный ручей за Вишеру улетят или вверх по реке.
Вот гостят у нас как‑то зимой три кряквы. Пообвыклись, эти поразговорчивей лебедей - проплывая мимо, крякнут, привет, мол. А тут морозы прищемили изрядно, Лыпья вся в ледовом кружеве: то просвет воды, то замысловатые узоры, какие на окнах бывают. Морозу не хватает силы, чтобы заковать полую воду, а воде - тепла, чтоб лед растопить. И в такой вот день прикатили к нам снегоходы с гостями, и директор с ними.
Я промял вниз по Вишере лыжню в самых безопасных местах - километра на три, встретил снегоходчиков и повернул на кордон. Уже подхожу к дому, где ревут подъехавшие болиды, и вижу, как три мои утки, недовольно крякая, выбираются из Лыпьи, ставшей вдруг вертепом, на Вишеру, где полоска талой воды из-за быстрого течения не покрылась льдом. Так и стоит перед глазами картина: движется по кружевному льду троица крякв, проплывет пару метров, потом прошлепает оранжевыми лапами, опять проплывет… Подальше, подальше от шума - в благодатную тишь.
Подготовили к публикации Людмила Радзиевская, Александр Емельяненков.
Все материалы цикла "Письма из заповедника: день за днем" - в разделе "НАУКА" по ссылке. В качестве иллюстраций частично использованы видовые фото с официального сайта заповедника "Вишерский".