Ценители морозной рябины
Вдоль Вишеры дул ледяной ветер. Недавно ударившие морозы окончательно сковали реку. Над крышами разбросанных по косогору изб вились дымы. Мышиного цвета тучи сеяли снег. Пара воронов кружилась в сером поднебесье. Черные птицы курлыкали, совершая синхронные пируэты, будто наслаждаясь своим соответствием унылой цветовой гамме природы и радуясь наступающей зиме. Диссонанс в монохромную картину вносили рябины: пунцовые примороженные гроздья гнули ветви к земле, а дремлющие деревья, казалось, мечтали поскорее избавиться от их тяжести.
Я возвращался из очередной экскурсии по пойме Вишеры, где высматривал прилетающих из Арктики снежных овсянок - пуночек. Поход можно было считать удачным: чуть севернее камня Ветлан мне встретилась стайка снежных подорожников - их и так называют. Птицы торопливо срывали семена с торчащих из снега травяных метелок. Нежными колокольчиками звенели их голоса. Иногда мне удавалось поймать кого‑то из них в объектив фотоаппарата, но пасмурная погода не позволяла рассчитывать на удачные кадры. Пуночки какое‑то время кормились поблизости, но потом разом поднялись и улетели вверх по реке…
Теперь, преодолевая последние километры до дома, я чувствовал изрядную усталость. Набитый фотоаппаратурой рюкзак налился тяжестью, болело натруженное колено. Но вдруг раздался знакомый флейтовый голос - на придорожной рябине сидели несколько щуров. Птицы тихо переговаривались и лузгали ягоды.
Как и снегири, щуры не ценят рябиновую мякоть, поэтому не проглатывают ягоды целиком, как дрозды или свиристели, а долго пережевывают их, пока не выудят семена. Снежная хмарь не располагала к фотосъемке, в тусклом вечернем свете даже малиново-красные щуры виделись серыми силуэтами. Но то, что они прилетели и кормятся на рябине, радовало душу.
Уральский писатель Николай Никонов в одном из своих рассказов приводит слова старого птицелова о том, что щуры прилетают в окрестности Свердловска "через семь лет на восьмой". Конечно, этой красивой байке нельзя верить. На Вишерском Урале щуры живут постоянно, гнездятся в горных редколесьях, да и зимой в тайге их нередко слышишь. Но в нашем небольшом городке они встретились мне впервые. У щуров звучная флейтовая песня. Отдельные фрагменты ее можно передать как "тюли", "фиули".
В русском названии этой спокойной птицы чувствуется что‑то древнее, созвучное чуру, к которому обращались наши пращуры, спасаясь от лиха. Это самый крупный представитель вьюрковых птиц в нашем регионе. Щуры очень красивы - самец почти весь малиново-красный, лишь бока пепельные да хвост с крыльями буровато-серые. Самка окрашена похоже, но в желтоватый цвет разных оттенков. Молодые щуры - буровато-серые с желтоватым налетом на груди.
Каждое лето во время экспедиций я мечтаю о встрече с этими птицами, но увидеть их удается редко. Откуда‑то с вершины нет-нет да и донесется меланхоличная флейта, но сами певцы останутся невидимы. Щуры - удивительно флегматичные птицы. Я читал, что их можно поймать волосяной петлей, но не верил, пока сам не поймал самца щура… рыбацким сачком. Щур нисколько не волновался, и когда я, не найдя свободной клетки, посадил его на жердочку меж двумя цветочными горшками, спокойно на ней посиживал и сразу начал есть. Ни с одной дикой птицей, за исключением нахала-поползня, такое не пройдет. Когда я поселил этого щура в большой садок с другими птицами, он никогда не обижал мелкоту, а если кто‑то из домашних проходил мимо, придвигался к прутьям и как бы предлагал пообщаться. Весной я его выпустил там же, где поймал.
Вернувшись домой, я решил: как только выдастся погожий денек, непременно схожу к рябинам на Морчанской улице. Рябина на Вишере обильно плодоносит далеко не каждый год. В конце ноября, после налетов свиристелей, редкие ягоды остаются на деревьях.
Надо поблагодарить русских людей за любовь к тоненькому щедрому дереву, которое они традиционно высаживают у дома, проявляя восхитительное равнодушие к бесценным ягодам. Сколько пернатых пользуется этой яркой скатертью-самобранкой!
Через день после встречи со щурами ударил мороз и выглянуло солнце. Как только светило приблизилось к зениту, я пришел к знакомым рябинам. Щуры были уже там. Несколько самцов кормились на спелых гроздьях, на их клювы налипли кусочки яркой мякоти, но птиц такие пустяки не беспокоили. Они самозабвенно предавались трапезе, изредка кося на меня глазом.
А я ходил вокруг с фотоаппаратом наперевес, выбирая место, где ветки не заслоняют щуров, а солнце не так сильно бьет в объектив. Редкие прохожие подозрительно оглядывали меня, не понимая, чего это я снимаю возле покосившегося забора. Вскоре я и сам стал задумываться, зачем мне столько кадров со щурами, жующими рябину. Тем более что сюжет не менялся, самок не было...
Этим летом в горной тундре я встретился с парочкой щуров и застукал их на месте преступления. Эти как будто бы простаки вычислили кладовку кедровки и лакомились свежими, молочной спелости кедровыми орешками. А потом еще с полными клювами летели кормить своих птенцов!
…Пора было сменить объект съемки. На рябинках, кроме щуров, кормились снегири, эти осторожничали и близко не подпускали. Со снегирями мне не везет. В тайге и в Красновишерске они как‑то не попадают в кадр, но стоит приехать в большой город, взгляд сразу упирается в заросли рябины, где снегири сидят, как приклеенные. А фотоаппарата с собой нет!
Обыкновенный снегирь, наверно, самый популярный представитель вьюрковых птиц. Он стал символом зимы, неизменно красуется на новогодних открытках и плакатах. Снегири живут на Вишерском Урале круглый год и гораздо более многочисленны, чем щуры. Летом достаточно немного побродить по лесу и почти наверняка откуда‑то донесется знакомая позывка: "фью… фью".
Снегирь - единственная птица, которую легко подманить обычным свистом. В прошлом веке птицеловы звали его жуланом, хотя снегирь никакого отношения не имеет к настоящему жулану - хищному сорокопуту. В моем детстве половина мальчишек городских окраин ловили птиц, и многие при случае свою добычу продавали. Помню, когда я увлекся птицами, снегирь был моей розовой мечтой, знакомые пацаны продавали его по рубль пятьдесят.
Однажды мечта сбылась. Снегирь у меня быстро приручился, стал брать из рук семечки, а когда я выпускал его полетать по комнате, усаживался на гардину и душевно скрипел что‑то себе под нос. Сёмка жил у нас долго, однажды летом даже вылетел на улицу, и вероятно, совсем затерялся бы, но я выбежал за ним с семечками, и он слетел ко мне на руку.
Снегирь по красоте не особо уступает своему более крупному родственнику - щуру: у самца розовато-красные щеки, грудь и живот, серая спина, черная шапочка на голове, черные же хвост и крылья. В полете бросается в глаза белое надхвостье. У самок низ тела розовато-серый. Птицы обладают мощным клювом, но, попадая в руки, даже не пытаются щипаться. У снегирей нет громкой песни, часто, когда подманишь пернатого вокалиста свистом, он усаживается где‑то на вершине и начинает скрипеть - то ли для души, то ли налаживая контакт. Такую тихую песню поют и самцы, и самки.
Самки снегирей отличаются скверным характером, даже в природе они нередко третируют своих красногрудых кавалеров, а уж если держать пару в клетке, самец часто живет впроголодь - подруга просто не подпускает его к кормушке!
Размышляя о птицах, я не сразу осознал, что успел сделать несколько кадров вполне красного самца-первогодка, рядом с которым вертелась самка. Видимо, щуры успокаивали их своей флегматичностью. Удача сама шла в руки!
Неподалеку от снегирей обнаружилась совсем уж неожиданная птица - самка юрка. До этого момента я пребывал в полной уверенности, что юрки вместе с зябликами давно покинули наши края и кочуют себе где‑то в Южной Европе. Но эта индивидуалистка, видимо, считала: пока есть рябина, можно с отлетом не спешить. Она проглатывала ягоды целиком и умудрялась подбираться к гроздьям как‑то снизу. У меня закралось подозрение, что это единственный юрок на весь город - стайки юрков не отличаются молчаливостью, их трудно не заметить.
На дальних деревьях чакали дрозды-рябинники. Они терпеливо ждали, когда я уйду и наступит их черед лакомиться ягодой. Они меня нисколько не удивили - пока есть рябина, будут и дрозды-рябинники. Зимовка их в средней полосе России - обычное дело, даже в северном Красновишерске это время от времени случается.
А вот большая синица, прилетевшая на всеобщее пиршество, меня впечатлила. Удивляться появлению сороки я уже не стал…
За общим столом не хватало только ворон - вероятно, у них был мясной день, и они промышляли по мусорным бакам. Как‑то в сентябре я сфотографировал ворону, с аппетитом поедающую рябину, ягоды которой еще не набрали морозную сахаристость.
Тем временем щуры насытились и, видно, самый авторитетный из них сказал неведомое слово, повинуясь которому, малиново-красные птицы сорвались с веток и унеслись невесть куда. Я уже собрался уходить, но огненные ягоды приманили с дюжину розовато-коричневых хохлатых птиц. Это главные истребители рябины - свиристели.
Хохлатые "проглоты" были сыты - перехватив по паре ягод, они уселись на провода и отдыхали, наслаждаясь солнечным днем и сытостью в желудке.
Если бы свиристели не собирались к зиме в стаи по пятьдесят-сто птиц и методично не объедали дерево за деревом, всем остальным ценителям терпкой ягоды хватало бы урожая до весны. Причем свиристели часто глотают плоды с такой жадностью, что могут даже погибнуть. В Приамурье я сам видел, как одна птица насмерть подавилась диким яблочком.
С другой стороны, свиристели, рябчики и дрозды, проглатывая ягоды целиком, не особо переваривают семена, в такой своеобразной форме отдавая долг дереву, расселяя по свету его потомство. А щуры и снегири, выбирая из ягод зародыши, немножко обманывают рябину. Хотя, запачкав физиономию ее мякотью и семенами, они летят для туалета в другое место и тоже вносят лепту в распространение деревьев. Так что в отношениях рябины с ее поклонниками нетрудно найти гармонию. И в том, что свиристели, собираясь в рябиновые орды, еще осенью отправляются на разбой в города, есть своя правда. Благодаря этому таежные рябинки, спрятавшиеся среди хвойного леса, сохраняют свои плоды для других пернатых - до марта.
Известные любители таежных ягод и все без исключения тетеревиные птицы. Зимой, когда наземные ягодники укрывает толща снега, только рябина и шиповник могут обогатить скудное хвойно-веточное меню глухарей, тетеревов и рябчиков. Пристрастие рябчиков к рябине настолько сильно, что они готовы залезть в любой силок, лишь бы добраться до яркой ягоды!
…Возвращаясь с птичьего пиршества, я вдруг подумал: "Заведу-ка сельский дом и обсажу все рябинами".
Подготовили к публикации Людмила Радзиевская, Александр Емельяненков.
В качестве иллюстраций использованы авторские фото из личного архива В.А. Колбина. По его же работам и с его профессиональным участием на сайте RG.RU запущена фотовикторина "Опознай пернатого!". Прямо здесь и сейчас можете протестировать свой кругозор в орнитологии.
Все материалы цикла "Письма из заповедника: день за днем" - в разделе "НАУКА" по этой ссылке.