После Второй мировой о нем говорил весь мир: Журналист Владимир Снегирев - о самом страшном фильме в своей жизни

Если подумать, то вся наша жизнь складывается из необходимости то и дело совершать выбор. Между добром и злом. Ленью и работой. Друзьями и начальниками. Верностью и предательством. Желанием написать хорошую книгу и соблазном заработать деньги на "халтуре".

Но были в истории такие ситуации, когда пространства для выбора не оставалось.

Работая корреспондентом "РГ" в Чехии, я как-то почти случайно заехал в городок Терезин, он в шестидесяти километрах севернее Праги. Типичное поселение времен Австро-Венгерской империи: солидная крепость с казематами, рвом, бастионами, подземными ходами, ровные улицы с солидными домами. Главная площадь с храмом и ратушей. Живут люди, играют дети, работают магазины.

Это и потрясло меня больше всего. Потому что в годы войны все граждане Терезина были выселены, а город превратили в тюрьму, куда со всей Европы стали свозить евреев. Всего через гетто прошли 155 тысяч человек. Более 35 тысяч из них умерли в самом Терезине. Почти все остальные нашли свой конец в газовых печах лагерей смерти Освенцима, Бухенвальда, Треблинки. Выжили единицы.

Мне было непонятно, как это можно теперь жить в этих домах, ходить по этим улицам? Ну, непонятно и все.

Прошло два года. По телевизору услышал, что ровно семьдесят пять лет назад из Терезина отправился первый транспорт с евреями - их, две тысячи человек, повезли тогда в Ригу, где уже был налажен процесс массового уничтожения. И я понял, что надо опять ехать в Терезин. Чтобы попытаться понять, как там все было.

Теперь я провел там два дня. Гулял по безупречно прямым улицам. Говорил с жителями. Рассматривал экспонаты музея. Ночевал в единственном отеле, где тогда жили нацисты, гестаповцы. Покупал мандарины в магазинчике, где тогда была лавка для узников.

Отсюда начинался последний путь узников "образцового" гетто... Фото: Владимир Снегирев

Я тщетно пытался поставить себя на место тех несчастных, кому назавтра предстоял путь в газовые камеры Освенцима. Но светило солнце, стоял легкий мороз, небо было голубым, и мало что напоминало здесь о трагедии далеких лет.

Меня не обступали тени из прошлого. Ночью во сне надо мной не склонялся призрак фашиста в черной форме. Местные жители выглядели точно так же, как обыватели других городков чешской провинции. Лишь однажды в старом каземате, где раньше находился морг, откуда-то сверху, из-под кирпичных сводов, раздался сдавленный стон. Но, возможно, это был скрип двери или порыв ветра.

Даже музей - типичное заведение наших дней со стандартными витринами, фотографиями и надписями на чешском, немецком, английском языках - не оставлял в душе глубокого следа. Но меня не покидала надежда найти нечто такое, что помогло бы проникнуть в тайну этого места.

В годы войны все граждане Терезина были выселены, а город превратили в гигантскую тюрьму

Однажды пришел в Магдебургские казармы. Там в одной из комнат без конца крутили черно-белый документальный фильм "Фюрер дарит евреям город". Вот где я встал как вкопанный, не в силах сдвинуться с места.

Никогда я не видел такого завораживающего кино. Это было кино, снятое явно талантливыми людьми, мастерами своего дела. Каждый кадр выстроен безупречно. Свет, звук, монтаж - все в этом фильме было высочайшего качества. Но самым поразительным оказалось содержание ленты: на экране показывалась жизнь самого счастливого города на земле. Дети, взрослые, старики - все до единого излучают радость, они прекрасно одеты, выглядят сытыми и благополучными. Школьники поют на сцене, молодые люди азартно гоняют футбольный матч, девушки, смеясь, работают в поле, пожилые играют в шахматы и слушают классическую музыку. Любой человек, посмотревший фильм, захотел бы немедля стать жителем этого райского места.

Но только местом этим был Терезиенштадт, еврейское гетто, откуда еженедельно отправлялись транспорты в лагеря смерти. Созданное в 1941-м гетто существовало как грандиозная "потемкинская деревня", как один из самых успешных (если это слово употребимо здесь) проектов геббельсовской пропаганды. Сюда привозили представителей Красного Креста и иных международных организаций: смотрите, как мы заботимся о евреях.

...А здесь, в Освенциме, он заканчивался. Фото: Соцсети

И я стал разбираться с этим. Прочел книги, вышедшие в Израиле, Штатах, Великобритании, у нас в России. Разговаривал с сотрудниками музеев. Списался с историками. В итоге родилась статья для газеты, возможно, лучшая из всех, мною написанных.

Я рассказывал о том, как летом 1944 года Терезин навестила комиссия Международного Красного Креста, и как фашистам удалось втереть очки этой комиссии. Члены комиссии не заметили там никаких признаков геноцида, а, напротив, отметили в своем заключении, что город является образцовым еврейским поселением, "санаторием для привилегированных евреев".

Затем, чуть позже, руководство рейха приняло решение снять в гетто пропагандистский фильм. А что? Нужные декорации уже есть: клумбы с розами, беседка с оркестром, герань на окнах. В качестве режиссера комендант лагеря оберштурмбанфюрер Рам предложил узника Курта Геррона.

Геррон - известный в кругах европейского искусства человек, поставивший прежде много фильмов и спектаклей, обладавший талантами музыканта, актера, режиссера. Кому же еще делать кино, как не ему?

Источавший энергию, переполненный творческими планами, Курт Геррон, даже оказавшись в гетто, не унывал, говорил, что обязательно снимет такой фильм, который сделает его знаменитым на весь мир.

Ирония судьбы: злодей эсэсовец Рам теперь выступил в роли продюсера, а еврей Геррон в роли режиссера. И он исполнил-таки свою мечту: об их фильме после окончания Второй мировой войны заговорил весь мир.

Режиссер сам проводил репетиции с главными героями и массовкой, сам ставил свет, организовывал кадр, монтировал и подбирал музыку. Самым трудным для него было убрать с лиц печать ужаса. Справлялся.

Он работал так увлеченно, словно это были студии Голливуда, а не казармы лагеря смерти. Может быть, Геррон забыл в те дни, кто он, кто все эти люди в кадре и кто эти люди в черных мундирах. Он делал свой лучший фильм.

Невероятные вещи происходили. Сами нацисты велели организовать в гетто оркестр, игравший запрещенные в Германии свинги и джаз. Евреям и это дозволено! Снимай, Геррон.

Композитор Ганс Краса и юные исполнители, дети гетто, вышли на сцену, ставили оперу "Брундибар" - торжество добра над злом. "Кто любит справедливость, остается верен ей и не боится, тот нам друг", - звенели детские голоса. Снимай, Геррон.

Глава совета старейшин Пауль Эпштейн, недавно заступивший на свой пост вместо Якуба Эдельштейна (расстрелян), вызубрив специально написанную для него речь, восхвалял гестаповцев за заботу о евреях. Снимай, Геррон.

Все в том фильме выглядело безупречно: постановка сцен, операторская работа, монтаж, звук, свет.

Вот почему я надолго замер у экрана в Магдебургских казармах, это был действительно необыкновенный фильм.

Работа над ним была закончена 11 сентября 1944 года. Сразу вслед за этим десять транспортов отправились в Освенцим - со всеми главными актерами и массовкой. Всего семнадцать тысяч человек. Некоторых, в том числе главу совета старейшин Эпштейна, уничтожили прямо здесь, в Малой крепости.

Одиннадцатый транспорт вышел из гетто 28 октября. И последним пассажиром, кто шагнул в этот поезд, был Курт Геррон. Говорят, он шел к своему вагону не спеша, с гордо поднятой головой. "Как король", - заметил один из выживших в Терезине евреев.

Жаль, никто этого уже не снимал.

По прибытии в Освенцим был убит почти сразу.

На счету фашистов много преступлений. Но это, возможно, одно из самых вероломных, самых иезуитских.

Сотрудник Международного Красного Креста Морис Россель - человек, служивший в самой гуманитарной организации, - говорил, что не увидел в гетто ни малейших признаков фарса.

Талантливый еврей Курт Геррон, снявший свой лучший фильм, говорил, что эта работа может оттянуть гибель и его собственную, и других узников гетто.

Строчка из дневника терезинского узника: "Для историка и социолога это неисчерпаемый источник опыта и знаний".

Но вот вопрос: извлекли ли мы из этого опыта должные уроки?