Звездный итальянец Витторио Григоло дал эксклюзивный концерт в Москве

После скандальной отмены новогодних выступлений в столице всемирно знаменитый тенор Витторио Григоло все же приехал и дал единственный концерт на главной сцене Московской филармонии - в Зале им. Чайковского. Делегировав своему менеджменту решение всех юридических последствий той некрасивой истории с частными продюсерами, певец сосредоточился исключительно на творчестве. Изысканная французская программа в сопровождении Российского национального оркестра, за дирижерским пультом которого стоял Тимур Зангиев, собрала стадионные овации, цветы и слезы восторженной аудитории.

Витторио Григоло сегодня, пожалуй, единственный оперный певец - мировая звезда, чья планетарная слава выходит за рамки оперного жанра, который в последние три года вопреки политической моде не отказывается от гастролей в России в отличие от своих коллег. Большинство из них по-прежнему очень хотели бы бывать в России, но санкционные опасения пока оказываются сильнее. А итальянец тем временем уже начертил впечатляющую "дорожную карту", побывав с концертами не только в Москве и в Санкт-Петербурге, но и в Красноярске, "Сириусе" и Сочи. И нельзя не заметить, что всякий раз певец старается не повторяться, представляя какую-то другую программу.

Нынешний московский концерт начался со шлягеров из опер Гуно. Певец, будто юноша, выбежал на сцену с распростертыми объятиями и, получив дозу приветственных восторгов, предстал романтическим Фаустом и пылким Ромео. В апреле Григоло будет петь Ромео в Риме, а в октябре его ждет премьерная постановка "Фауста" в миланском La Scala. Уже в феврале следующего года певец перешагнет полувековой рубеж. Но если что и выдает сегодня возраст уроженца Тосканы, города Ареццо (откуда родом и Гвидо Аретинский, реформатор музыки и автор современной нотации, и ренессансный Петрарка, и экстравагантный актер и режиссер Роберто Бениньи), так это только невероятная палитра душевных переживаний, которую он выносит на сцену. Его Фауста и Ромео переполняла любовь, которой он торопился поделиться с миром: в голосе, тембр, которого будто переливается всеми теплыми красками итальянского солнца, не было ни одной "проходной" ноты.

Воспитанник хора мальчиков Сикстинской капеллы, где, как известно, обучение происходит в режиме наивысшей строгости, уже в 13 лет Вито дебютировал в роли Пастушка в опере Пуччини "Тоска" в спектакле с Лучано Паваротти, за что тут же заслужил прозвище Pavarottino, хотя, конечно же, очевидно, что ни голосом, ни темпераментом он непохож на легендарного соотечественника, как и ни на кого иного из представительной плеяды выдающихся итальянских теноров. Он совсем другой и по технике пения, и краскам голоса, и по своей бунтарской натуре.

Когда он выбегает, а не выходит чинным "академическим" шагом на сцену, он будто пленник, вырвавшийся на свободу. Певец столь же свободен (иногда даже слишком волен) и в своих вокальных интерпретациях. Это часто создает существенные проблемы во взаимопонимании с оркестром. Так было и на этот раз. К тому же музыканты на фоне гиперстрастного пения отличились абсолютным безразличием исполнения и отсутствием какой-либо нюансировки. Дирижер, было заметно, особой требовательности к оркестру не проявлял. И только во втором отделении, неожиданно, в симфоническом антракте из оперы Бизе "Кармен" обнаружил красивое звучание, отмеченное интересными деталями и прекрасно солирующими инструментами.

Фото: Московская филармония

К слову, Витторио Григоло и Тимур Зангиев уже 6 марта встретятся вновь. Их ожидает "Любовный напиток" Доницетти на сцене Михайловского театра. А 11 марта итальянец еще раз выйдет на эти подмостки именно в "Кармен". Знаменитой арией Хозе на московском концерте певец как раз вскружил голову почти всем дамам, присутствующим зале. Что же касается Михайловского театра, певец прежде уже выходил на его подмостки.

Намедни пел "Тоску" (именно об арии Каварадосси мечтало большинство присутствующих в качестве биса на московском концерте). Но то, надо признать, был крайне странный спектакль. Титульная героиня была похожа не на великую актрису (по сюжету), а на матушку Ларину. Все пели на очень плохом итальянском. Оркестр был где-то рядом, но не вместе с певцами. Казалось, заморская звезда упала в любительскую постановку. Но певец собственной планки не понижал и свои овации заслужил честно. Хотя согласно оперному ранжиру, в урок некоторым нашим знаменитостям, не стал выходить на поклоны последним, понимая, что в данном случае от перемены мест результат не изменяется, а ощущение хорошего тона останется.

Удивительно и очень жаль, что сегодня, когда любое проявление открытости и чего-то нового особенно ценно, тенор перестал появляться в Большом театре и еще ни разу не выступал в Мариинском. Хотя у Витторио Григоло и Валерия Гергиева один менеджер - итальянец Алессандро Ариози. А Григоло, безусловно, создан для театра. В рамках филармонического концерта с его темпераментом ему просто не суждено удержаться от "разгула" харизмы. И к финалу вечера он то и дело лихо нарушает границы хорошего вкуса сценического поведения. Но запредельная красота голоса и умопомрачительная музыкальность искупают многое, если не все. Концовкой первой части концерта стали полная нежности ария кавалера Де Грие из оперы Массне "Манон" и песенка Гофмана о Кляйнзаке из оперы Оффенбаха, исполненная в гротесковой манере, скорее, от лица паяца, а не поэта.

Фото: Московская филармония

После антракта вечер продолжился двумя редчайшими номерами - прозвучали арии Васко да Гамы из "Африканки" Мейербера и Элеазара из "Жидовки" Галеви. Оперы сейчас практически не идут в театрах. И тут на сцене появился пюпитр со шпаргалкой, а исполнение оказалось философским, лишенным актерской доминанты, но не тонкого музыкантского прочтения. Финальной арией концерта стали страдания Вертера из одноименной оперы Массне. Волна восторга окончательно поглотила зал. И, естественно, без бисов до предела разгоряченная публика тенора не отпустила. Он спел две песни знаменитого французского шансона. У Григоло уже есть две программы из мировых эстрадных шлягеров - Frank Sinatra. My Way и Caruso, ставшие его гастрольными бестселлерами. Сегодня он готовит нечто такое же на французском. Эта программа, вероятнее всего, будет называться Aznavour. И в финале московского вечера прозвучала La Boheme именно Шарля Азнавура. И никому не хотелось возвращаться к реалиям сегодняшней жизни.