Это я все к чему?

Во вторник, 24 марта, исполняется 120 лет со дня рождения великой советской певицы Клавдии Ивановны Шульженко. Вот ответьте, читатель дорогой: прочли вы эту информацию, и какие у вас чувства возникли?

У молодых читателей, думаю, никаких. Страшно признавать, однако забываются все люди. Самые знаменитые уходят из народной памяти так же, как никому не известные. Молодые просто могут не ведать, кто это, как не знают они куда как многих кумиров советских лет.

А вот ровесники мои - плюс минус 15-20 лет - те наверняка вздохнули, причем по-доброму. С теплом. Вот ведь в чем дело, понимаете? С теплом. Это важно.

В ушедшие времена хорошим был тот певец, который нес тепло. В нынешние - тот, кто несет энергию. Еще раз: это не хорошо, не плохо: разные времена - разное восприятие.

Клавдия Ивановна Шульженко отличалась от многих других певцов и певиц своего времени, как мне кажется, двумя главными качествами. Во-первых, ее песни были абсолютно исповедальны. Шульженко выходила на сцену, и казалось, она рассказывает не просто то, что произошло с ней лично, но то, что ей лично очень важно.

Невозможно представить, чтобы Шульженко крикнула в зал: "Не вижу ваших рук!" Так же ведь нельзя себя вести во время исповеди. Она относилась к зрителю как к товарищу, разговаривая с ним доверительно и тепло.

И во-вторых, Шульженко - так же, как и, например, Утесов - в песнях рассказывала историю. Да, это была история про нее, но именно песенный рассказ, если угодно, песенный спектакль, в котором были и сюжет, и кульминация - все как положено.

Если мы сложим первое и второе, то получится следующее: Клавдия Ивановна Шульженко умела рассказывать исповедальные история как бы про себя. Люди видели на сцене человека, который рассуждает с ними о чем-то очень важном и нужном. Если красиво говорить: делится пережитым. Слушатели и зрители отвечали на это благодарно. Безусловно, Шульженко была самой народной советской певицей. И дело тут не в звании, а в сути.

На самом деле, она очень многое открыла в эстраде. Ей подражали, или ее развивали, как кому больше нравится. Она задала некую весьма высокую планку, на которую нельзя не обращать внимания, если поешь в подобной манере. В эпоху, где столь много было официального и конъюктурного, она сумела остаться человечной. Она умела обратиться словно бы к каждому отдельному человеку - редкий и удивительный дар.

Ее отец работал бухгалтером на железной дороге в Харькове. Ничто, как говорится, не предвещало. Однако в четыре года она уже начала выступать, а в семнадцать стала актрисой Харьковского театра. Училась частным образом, и больше никак. По сути, Шульженко - самоучка. Что-то было в ее голосе, в самой манере исполнения такое, что невероятно притягивало.

Я слышал ее ребенком, подростком... И с той поры осталось ощущение не того, что она была великой, а того, что она была другой, непохожей, а значит, единственной.

Окончательно ее сформировала война. В первые же не дни, а буквально часы войны она вместе со своим мужем Владимиром Коралли организовала фронтовой джаз-оркестр. Во время блокады дала более 500 концертов для солдат.

Пожалуйста, не читайте дальше, остановитесь! Обратите внимание. 500 концертов на фронте! Цифра, которую не вдруг осознаешь, правда?

В чем тайна великой песни про "синенький, скромный платочек"? В невероятном соединении лирики и мужественности: "строчит пулеметчик за синий платочек, что был не плечах дорогих"? В прекрасной музыке и хороших стихах? В том, что песня отражала думы и чаяния воюющих людей? Не ответишь... Тайна - потому тайна и есть.

Но еще важно: так, как спела "Синий платочек" Шульженко, не смог, и, боюсь, не сможет больше никто. Тут и история, и тепло, и какой-то совсем-совсем личный посыл.

А "Давай закурим, товарищ, по одной"? Мой папа, поэт Марк Максимов, эстраду особо не жаловал, но если звучала эта песня, присаживался у телевизора. Тем более что стихи написал его близкий друг поэт Илья Френкель - высокий, чуть сутулый человек, который как будто все время чего-то стеснялся. И я понимал: отец не просто слушает песню, он слушает рассказ, в том числе и о себе самом. Так бывает, когда твои чувства вдруг ощутил и описал поэт... Эта радость узнавания прекрасна!

Военные песни звучали практически в каждом концерте Шульженко, и сегодня их легко отыскать на просторах Интернета - очень советую послушать. Она смогла найти некую свою интонацию, если угодно - свой голос в рассказе о войне.

Клавдия Ивановна Шульженко была и осталась своей для нескольких поколений людей. В довольно формальной советской жизни она умела нести естественное и столь необходимое всем тепло.

Теперь другие ритмы и другая энергия. Нормальное дело. Но хорошо бы хотя б иногда вспоминать тех, кто умел видеть человека в каждом пришедшем в зрительный зал. Среди них, конечно, Клавдия Ивановна Шульженко.

С юбилеем, великая!