Коган: Мой долг - увлечь наших выдающихся композиторов-современников скрипкой

В Московском зале "Зарядье" прозвучал Скрипичный концерт Бриттена - раритет, за который редко кто берется. Даниил Коган, сыгравший в течение нескольких сезонов многие выдающиеся скрипичные концерты XX века, обратился к этой партитуре вместе с Госоркестром Республики Татарстан под руководством Александра Сладковского. Концерт был помещен между "картинами языческой Руси" русских композиторов: "Весны священной" Стравинского и "Скифской сюитой" Прокофьева. О миссии современного скрипача, о поисках себя в профессии и грядущих премьерах Даниил Коган рассказал в интервью "РГ".

Даниил, в течение последних двух сезонов вы практически один за другим выносите на сцену такие редкие названия, как Концерты Бернарда Циммермана, Карла Хартмана, мировую премьеру нашего современника Владимира Горлинского, подряд сыграли Первый концерт Кароля Шимановского, Второй Микаэла Таривердиева и вот Бенджамена Бриттена. У вас есть список, по которому вы идете?

Даниил Коган: Недавно задумывался на эту тему, потому что и вправду получается, что играю много редкой и новой музыки. Причин несколько. Для начала скажу, что есть эпоха - условно, двадцатый век, близкий мне именно в данный момент. И я хочу как можно раньше освоить как можно более широкий круг произведений этого периода - тех, которые особенно близки мне сегодня. Потому что исполнительская карьера имеет свою специфику. Ты начинаешь рано, и способность быстро осваивать принципиально новый репертуар со временем неизбежно меняется. Если тебе 45-50 лет, тебе учить труднее, чем если тебе 30.

Во-вторых, я как-то осознал, что для меня невероятно важен период "военной скрипки". Мне близко отношение Стравинского к скрипке как к солдатскому инструменту. Многие солдаты играли на ней, в том числе и потому, что ее было легко с собой носить. И поэтому скрипка попала в такой немножко военный контекст, а в фольклоре вообще существует образ смерти, играющей на скрипке. А уж во Второй мировой войне, когда начался холокост, и, учитывая, что огромное количество скрипачей были еврейской национальности, все это приобрело еще более драматический оттенок. Не считаю совпадением, что такое количество выдающихся композиторов избрали голос скрипки, которым они хотели "говорить" в период зарождения нацизма и во время Второй мировой войны. Это Концерты Берга, Бриттена, Второй концерт Бартока, "Траурный концерт" Хартмана, также Первый Шостаковича, написанный сразу после Великой Победы.

И все это музыка невероятно всеобъемлющая, каждый раз - про героя, чья жизнь разворачивается перед его глазами. То есть это нечто грандиозное, а не просто концерты для скрипки с оркестром. Поэтому у меня гигантский интерес ко всем произведениям этого периода, где особенно проявилась героическая природа скрипки.

Есть и еще причины?

Даниил Коган: Убежден, что задача двигать академическую классическую музыку вперед лежит в том числе на исполнителях. Мы не имеем права останавливаться, иначе закостенеем. Это инерция, которую мы должны продолжать, ведя дальше линию Давида Ойстраха, Мстислава Ростроповича, моего дедушки Леонида Когана, Юрия Башмета, других выдающихся исполнителей, которые заказывали произведения композиторам, которые вдохновляли их на написание музыки. Это наша обязанность.

Поэтому вы сыграли мировую премьеру Концерта Владимира Горлинского…

Даниил Коган: Да, и я на этом не остановлюсь. Уже есть некие договоренности с выдающимися композиторами в России, и не только на несколько лет вперед по написанию произведений для скрипки. Думаю, мой долг как музыканта, который действительно увлекается современной музыкой, - увлечь наших выдающихся композиторов-современников скрипкой.

Можно назвать фамилии будущих авторов?

Даниил Коган: Мы говорили о создании скрипичных концертов с двумя композиторами в России, которые мне наиболее близки в музыкальном отношении. С Алексеем Ретинским и с Антоном Светличным.

Поговорим о Концерте Бриттена, который вам повезло сыграть дважды: в Казани, в программе ГАСО РТ, а затем с этим же оркестром в "Зарядье". Какие ощущения от общения с маэстро Сладковским - сложился ли ваш диалог?

Даниил Коган: Мы с Александром Витальевичем знакомы несколько лет, дважды выступал с его оркестром на фестивале современной музыки "Конкордия", но с другими дирижерами. Играл Второй скрипичный концерт Шостаковича и Второй Бартока. Конечно, это всегда было огромное удовольствие, потому что оркестр, что и говорить, фантастический. В прошлом году возникла идея вместе с "Зарядьем", чтобы был сыгран концерт Бриттена. Этот проект предложили ГАСО Татарстана и, собственно говоря, самому Александру Сладковскому. Он согласился, и вот, наконец, состоялось наше творческое общение. Госоркестр Татарстана - это оркестр своего художественного руководителя в самом лучшем смысле этого слова. Они без него играют фантастически, но с ним - это что-то непередаваемое, и по энергетике, и по тому, насколько оркестр отвечает малейшим намекам, еле уловимому жесту. Как Сладковский может влиять на своих музыкантов - это, конечно, поучительно, как и его отношение к музыкальному тексту. То, как он ведет музыкальный материал, - это что-то для меня совершенно новое. Я столкнулся с каким-то высочайшим уровнем осмысления авторского замысла.

Как шли репетиции? У вас, наверное, было свое понимание Концерта Бриттена - насколько оно совпало с видением дирижера?

Даниил Коган: Александр Витальевич обладает огромным авторитетом, планка качества у него, как я сказал, высочайшая. И, честно говоря, я страшно волновался, так как только-только выучил этот концерт, обыграть его не удалось, поскольку мало какие оркестры имеют его в репертуаре. Я готовился под аккомпанемент рояля, но даже найти пианиста, который смог бы прочесть партитуру Бриттена, оказалось довольно сложной задачей. Я предполагал, что у дирижера могут возникнуть замечания или пожелания, что он будет чем-то недоволен. Но на первой репетиции, когда мы сыграли от начала до конца, Александр Витальевич повернулся ко мне и пошутил: "В общем, можно сразу выносить на публику". И действительно, все как-то на ходу складывалось. Были, конечно же, какие-то моменты, которые мы обсуждали, например, он мне предлагал какие-то динамические нюансы, и я сразу понимал, что, конечно, так лучше, и шел за ним. Но в принципе он дирижер экстра-класса, который слышит мельчайшие детали партитуры, мы просто партнерствовали на сцене, взаимно откликаясь на идеи друг друга.

Удалось послушать сочинения Стравинского и Прокофьева, которые играл оркестр?

Даниил Коган: Пока настраивался на свое выступление, фрагментарно послушал "Весну священную" - это в самом восторженном смысле слова вышло зубодробительно. И целиком послушал "Скифскую сюиту", которая прозвучала совершенно по-разному, исходя из акустики ГБКЗ имени Сайдашева в Казани и в "Зарядье". И вообще весь этот репертуар, где очень много энергии, который требует масштаба, мощи, наполненности, драйва, у Госоркестра Татарстана получается впечатляюще - сегодня трудно назвать коллективы, которые чувствовали бы себя в этом репертуаре столь же органично. Я это осознал, когда буквально несколько месяцев назад был на концерте, где Энджел Вонг играл Фортепианный концерт Бриттена и оркестр со Сладковским потом исполнял Четвертую симфонию Шостаковича. Это было настолько подавляюще - ощущение, словно танк по тебе проехался.

Сам Сладковский Госоркестр Татарстана называет не "танк", а "конница".

Даниил Коган: Да, я слышал, реально точное сравнение. А в "Скифской сюите" Прокофьева как раз такие образы: степная стихийность, сметающая все на своем пути. Но при этом я бы отметил невероятную мягкость. Как раз, слушая оркестр в "Зарядье", я думал, все-таки насколько удивительная вещь ленинградская-петербургская дирижерская школа, носителем которой является Сладковский. В самых кульминационных моментах, где может быть двадцать восемь форте, от которых земля просто разверзается, - вот даже в таких местах струнные и медные звучат мягко, без жесткости и грубости. И вот это действительно невероятно.

Началось лето - фестивальная страда. Вы планируете свое участие в каких-то проектах?

Даниил Коган: Для начала самый главный фестиваль, в котором я буду участвовать летом, - это фестиваль моего отдыха. И я жду этого с гигантским нетерпением, потому что для меня отдых - это путешествия: я буду ездить и набираться впечатлений. Но из музыкальных маршрутов буду участвовать в фестивале, который проходит в Калининграде в конце августа, - "Территория музыки - территория мира". Там в программе Двойной концерт Брамса, мы его сыграем с Борисом Андриановым и Российским национальным молодежным оркестром под управлением Дмитрия Юровского. Помимо этого будут "Музыкальные экспедиции" Бориса Андрианова в российскую глубинку. Еще полечу в Абакан, где я был дважды и мне безумно там нравится - в Хакасии изумительно красивая природа. При поддержке "Всероссийских филармонических сезонов" сыграю там концерт в День города. Съезжу также на один фестиваль в Швейцарию и в Италию.

А не нашлось ли какого-то места, где бы вам захотелось собственный фестиваль устроить?

Даниил Коган: Очень хочу, и мы с ребятами из творческого объединения "Притяжение" думаем о том, чтобы следующим летом это наконец-то произошло. Но при этом я хочу избежать чисто формального подхода, когда словом "фестиваль" называют, условно говоря, три концерта, но это совсем не тот формат. Для меня фестиваль - это череда событий, когда люди приезжают и много дней живут в атмосфере происходящего. Для меня также важно, чтобы наш проект отличался от всего существующего, чтобы мы могли предложить людям что-то совсем новое, а не стать еще одним инфоповодом. Потому что так много музыкальных событий и в Москве, и в области, и в Санкт-Петербурге, и в других городах - не только летом, а круглогодично. И прежде чем затевать фестиваль, нужно быть уверенным в том, что можешь предложить людям что-то им нужное.

Кстати, о "Притяжении". Что мы ждем от вашего творческого объединения, которое, признаться, весьма эпатирует филармоническую публику.

Даниил Коган: Этот сезон уже мы завершили. "Притяжение" - структура очень волатильная, напрямую связана с занятостью ее отцов-сооснователей. Последние месяцы были, например, для меня лично такими насыщенными, что смешивать мои сольные программы с чем-то еще - получился бы коктейль, после которого уже не выживешь. Но следующий сезон будет ярким. И в первую очередь, конечно, очень важно, что Московская филармония продолжает с нами сотрудничество, продолжает нас поддерживать. Но помимо этого мы вернемся в Московскую консерваторию, в камерные залы, потому что есть какие-то вещи, которые требуют пространства между маленьким и большим. Например, Малый зал консерватории. И в моей реальности, в моем видении мира как раз пространство сверхакадемическое идеально подходит для того, чтобы делать какие-то вещи неакадемические. Есть в этом некий сюрреализм.

Ну и напоследок. Вы вновь студент Московской консерватории, но учитесь на симфонического дирижера. Как продвигается освоение этой специальности?

Даниил Коган: Продвигается, на мой взгляд, очень правильно. Знаете, есть высокодоходные облигации, но при этом с высокой степенью риска. А бывают облигации федерального займа, которые низкодоходные, но при этом стратегические, на будущее. Я рассматриваю дирижирование как профессию, которую я хочу фундаментально освоить, а не просто прыгнуть и начать махать. Поэтому отношусь крайне избирательно к публичным выступлениям. У меня в следующем году будет несколько концертов, в том числе в Большом зале консерватории с оркестром Musica Viva. Я не тороплюсь расставаться со скрипкой, но постепенно смещаю баланс в чаше весов, медленно перекладывая гирьки в пользу дирижирования.