Певица Юлия Маточкина: Вчера был Цюрих, сегодня пою в Перми, завтра - в Мариинском

В рамках Дягилевского фестиваля в Перми был показан спектакль "Человеческий голос" по моноопере Франсиса Пуленка. Название, редко появляющееся на отечественных сценах - во-первых, потому что требует высококлассных исполнителей, обладающих красивым голосом, безупречной вокальной техникой, актерским талантом, харизмой, отличным французским и выдержкой - драматически напряженный монолог покинутой женщины длится почти час. Во-вторых, "Человеческий голос" не относится к кассовым названиям, скорее к элитарным (кстати, в Пермском оперном эта моноопера есть в репертуаре, благодаря солистке театра Надежде Павловой).

Спектакль экспериментальный - в оперу добавлена танцевальная партия (для примы-балерины Дарьи Павленко), пластически выражающая состояние героини. Но все решает певица - именно она доносит через интонацию переживания и держит зал в напряжении. Эту роль блестяще выполнила Юлия Маточкина, ведущая солистка Мариинского театра, сегодня интенсивно востребованная на мировых оперных сценах мира. Специально для "РГ" певица рассказала об этой работе, оперных театрах мира и партнерах.

При вашей интенсивной работе, "Человеческий голос" возник как личный проект. Хотелось чего-то иного, чем популярных опер?

Юлия Маточкина: Да, над идеей спектакля мы с Дарьей Павленко думали несколько лет. Меня увлек уникальный материал. Я больше года вслушивалась, вдумывалась, вживалась, учила наизусть, чтобы это стало моим языком. Исполнила в Концертном зале Мариинского театра. Режиссер и хореограф Андрей Кайдановский воплотил наши идеи в спектакле на сцене Ереванского оперного. Сочинение Пуленка очень интересное и очень сложное во всех планах: музыкальном, техническом и физическом - поешь час без перерывов, сложнейший французский текст Жана Кокто. В музыке такая концентрация любви, ненависти, нежности, злости, страха смерти, страха одиночества, отчаяния! Каждая нота чем-то наполнена, каждая пауза. Это надо передать голосом, проинтонировать.

Зрителю нужно все это понять, даже если он не знает французского языка, опера Пуленка (1958) не проста для восприятия. А вам нужно это еще и сыграть?

Юлия Маточкина: Не люблю слово "сыграть", мне нужно это все прожить. Все-таки я актриса, не просто певица. Я не могу отделить интонацию от образа. Если я пою, я вхожу в образ и проживаю роль.

Сегодня в России - вы незаменимая Ортруда и Кундри в операх Вагнера. Как вагнеровская певица востребованы и в Германии.

Юлия Маточкина: Я дебютировала в немецком репертуаре в Германии в Дойче опер именно в роли Ортруды в "Лоэнгрине", и вместе со мной дебютировал и в этой опере, и в Берлине мой большой друг дирижер Джеймс Конлан. Мы с ним много работали, Вагнера я исполняла с ним в опере в Лос Анджелесе, в Балтиморе и Турине. Да, Вагнера много в моей жизни. Недавно пела Ортруду в Гамбурге, Венеру в Баварской опере в Мюнхене. Мне нравится петь Вагнера, хотя для моего голоса партии высоковаты. Мне кажется, что у композитора что-то не складывалось с исполнительницами, или какая-то из них ему насолила, и он наделил партии особой сложностью.

Хотел отомстить?

Юлия Маточкина: Прежде всего язык - и сам немецкий не совсем певческий, и вагнеровский литературный язык сложен даже для немцев, и вагнеровский вокальный - скорее инструментальный. И персонажи - не простые. Кундри, например, разная в каждом действии - и дикарка, и искусительница-обольстительница, и почти святая, и принимающая-отрицающая саму себя - столько разных граней в ней. Но я давно пою Вагнера, уже присвоила это язык. В самой Германии есть дополнительные сложности: в каждой земле - свой диалект. Мой немецкий в Берлине всех устроил. А в Мюнхене со мной работал коуч, что-то меняли. Чаще всего все довольны и моим произношением, и стилем. И в этом отношении я очень благодарна Мариинскому театру, где идут почти все оперы Вагнера, и концертмейстеру театра Марине Васильевне Мишук, которая работает над немецким репертуаром с певцами, мы с ней очень много занимаемся и языком, и стилем, и интонацией, и все мои вагнеровские партии сделаны с ней.

Как сейчас принимают русскую певицу в Германии?

Юлия Маточкина: Прекрасно принимают. И мы часто пересекаемся в Европе с моими коллегами из Мариинского театра. Только дорога становится сложносочиненной и длинной.

У вас очень интенсивный график. Вот вы были в Цюрихе, на следующий день - поете в Перми, а на следующий день - выходите в "Доне Карлосе" в Мариинском. Не говоря о том, что это сложно физически, вы должны петь на разных языках. Не путаются слова? И какой язык для вас в опере естественнее?

Юлия Маточкина: Самый сложный для меня - русский. И для пения не прост, и дикция должна быть идеальной, и смысловое наполнение. На итальянском фонетически петь легче и естественнее, но тоже есть свои сложности. Мне приходилось работать с Риккардо Мути, он приглашал меня на "Бал-маскарад" в Чикаго, дважды в Токио. Еще пели "Аиду" и "Реквием". Он тщательно работает с певцами, и считает себя "последним из могикан, кто делает итальянскую оперу". Это так и есть. Он выдающийся музыкант, работал с великими Паваротти, Монсеррат Кабалье, замечательный рассказчик - много рассказывал про Верди, про артистов. У него отличное чувство юмора, много смешных историй всегда. И он - великий учитель! Он любит общаться с певцами, очень много времени уделяет даже незначительным партиям, разбирает все детально. Общается и с публикой, в Чикаго перед концертным исполнением "Бала маскарада" рассказал сюжет оперы, успел пошутить на эту тему - настроил контакт и восприятие.

Количество исполняемых произведений закаляет. Иногда хотелось бы лежать и молчать, а надо пять самолетов сменить, приземлиться и петь

Композиторы создали для меццо-сопрано очень сложные сильные характеры. Иоанна восходит на костер, Любаша бросается под нож любимого, Марфа идет и сжигает себя вместе с любимым, Азучена тоже на костре погибает. А как это можно сыграть, но при этом сохранить разум?

Юлия Маточкина: Если думать о том, как сохранить разум и дистанцию, то это будет неправда. Я должна прожить судьбы своих героинь за спектакль. В день спектакля это уже не я, а Иоанна, Любаша, Азучена. За несколько дней об этом думаю всегда. И это состояние не покидает тебя после спектакля, может быть, даже весь следующий день.

А кто из героинь русской оперы вам ближе?

Юлия Маточкина: Любаша. Особая любовь к "Царской невесте". Музыка очень красивая, героиня потрясающей силы.

Я давно слушаю спектакли с вашим участием. Такое ощущение, что голос звучит все богаче и ярче. Возможно это от объема спетого. Вы занимаетесь? С педагогом или сами?

Юлия Маточкина: Заниматься нужно все время и голосом, и партиями. Иногда получается более детально. Надо найти подход к себе и своему голосу. У каждого свои секреты. Кто-то ничего не делает, кто-то делает, кому-то достаточно несколько приемов наработать и пользоваться. Кто-то поет старинные арии, другому надо что-то драматически мощное, кому-то достаточно просто распеться, кому-то нужно с утра йогу сделать, или пробежаться, кому-то нужно лежать и молчать. Я считаю, что то количество произведений, которые мы поем каждый день в Мариинском театре - закаляет, у нас подготовка как у спортсменов. Это тренировка мышц, голоса, тела и психики. Каждый день. У меня по-разному бывает. Иногда хотелось бы лежать и молчать, а надо восемь самолетов сменить, приземлиться, выскочить и петь. А иногда наоборот, хочется пробежаться, а у тебя выдалась возможность полежать. И надо ее не упустить, потому что следующие три месяца ты будешь менять самолеты и бегать.

Что запланировано на ближайший сезон?

Юлия Маточкина: В этом году получается сплошной "Бал-маскарад" - сейчас был в Цюрихе, летом будет на Эдинбургском фестивале, затем в Дрездене, Мюнхене. Будет небольшой перерыв на "Дона Карлоса". На фестивале в Бухаресте буду счастлива петь Амнерис в "Аиде" с Анной Нетребко в титульной партии. Зимой - "Сельская честь" в Гамбурге и "Трубадур" в Париже.