Берегите своих дочерей: Каким получился фильм "Ее личный ад"

Новое неоновое дитя Николаса Виндинга Рефна критики небрежно сбросили в каннскую апофету: на 73-м кинофестивале привычный визуальный эксгибиционизм режиссера в этот раз не просто не впечатлил, а вызвал откровенное раздражение у многих обозревателей. Первый полнометражный фильм после десятилетнего перерыва (в который мастер успел на 25 минут заглянуть в царство мертвых) взбесил своей претенциозностью и недостаточной исповедальностью: мол, где же помпезное размышление о жизни и смерти, где новое художественное высказывание. Благо у российских зрителей есть возможность сверить часы с критиками или поспорить с некоторыми из них: намедни "Ее личный ад" (Her Private Hell, 18+) вышел в отечественный прокат.

Искушенная публика знает, что рефновские сюжеты - достаточно условная конструкция: пересказ скелета истории (часто простого) не даст даже приблизительного представления о содержании ленты. Он начинает оригинально работать исключительно в сочетании с визуальной составляющей.

Тем не менее обозначим основные структурные элементы повествования. Главная героиня Эль (имя можно воспринимать и как абстрактное "она" с французского, и как реверанс в сторону прошлой музы - Эль Фаннинг) приезжает в киберпанкового вида мегаполис, затянутый нескончаемым розовым смогом. Визуально - прямая отсылка к комиксу "Розовая вата", для экранизации которого девушка вместе с начинающей актрисой-выскочкой Хантер (Кристен Фросет) и ровесницей-мачехой Доминик (Хаван Рози Лью) собрались в футуристичном отеле. К ним присоединяется отец-режиссер Джонни Тандерс (Дугрей Скотт), перед которым млеют все его подопечные - кроме Эль, его родной дочери. Она скрывает свой трепет за показными гримасами обиды.

Кадр из фильма. Фото: Kinorium

Как-то собрав "своих девочек", он рассказывает жуткую легенду о кожаном человеке - то ли инфернальном существе, то ли человеке из плоти и крови, - который некогда потерял любимую дочь и теперь, как только город накрывает туман, ищет ее в лицах опечаленных юных дам. Однако каждый раз, не находя своей кровинушки, существо разрывает несчастным самозванкам грудную клетку. Единственный способ спастись - отрубить монстру руки в кожаных перчатках.

Параллельно этой линии - где-то в японском квартале или вовсе в другой географической точке - рядовой Кей (Чарльз Мелтон) пытается отыскать свою пропавшую без вести дочь, полагаясь исключительно на кулаки.

Кадр из фильма. Фото: Kinorium

Вся картина имеет ярко выраженный сказочный нарратив, оттого и смущает многих своей простотой; начинена несложными по своей коннотации символами и отсылками - чем любителей поломать голову тоже разочаровала. Рефн разбрасывает их по фильму, как в старой сказке крошки: если соберешь все, доберешься до сути - для одних это увлекательная головоломка, для других набор напыщенных режиссерских экивоков.

Например, чего стоит вечно упоминаемая "Девочка со спичками" Ганса Христиана Андерсена (соотечественник режиссера), сказка, которая сразу объяснит многие детали в фильме - как своей моралью, так и отдельными символами (например, присутствие огня и спичек). Щемящая нота рождественской прозы датского писателя перекочевала и в жестокий, выжигающий роговицу неоном рефновский "ад".

Сентиментальную интонацию подхватывает и музыка: вместо привычной электроники Клиффа Мартинеса или синтезаторного саунда покойного диджея Kavinsky - изящные композиции старомодного итальянца Пино Донаджо, знакомого по саундтрекам к "Кэрри" и "Одетому для убийства" Брайана Де Пальмы. Его воздушные, магические, будто из шкатулки мелодии сопровождают и богемных актрис в их кукольном домике-небоскребе, и Кея в его кровавых разборках с якудза.

Кадр из фильма. Фото: Kinorium

Многие сетующие на новую картину правы: море самоповторов на уровне смыслов и приемов. Сопоставление феминности и маскулинности, японские мотивы, оммажи "Неоновому демону", эстетизированное насилие, фрейдистские ассоциации - Рефн еще не наигрался со своими излюбленными образами.

Однако все это лишь проблема чужих ожиданий: для тех, кто не прочь добровольно впасть в транс от отчеканенных пафосных реплик с многозначительными паузами, танцующего кислотного света, переливающихся стразами коктейльных платьев, красивых людей в конце концов - двери кинозалов для вас открыты.

Все ждали исповедь воскресшего. Инфантильность приняли за слабость. Но почему-то не разглядели в этой небылице робкого отцовского жеста - извинения или оправдания перед своими реальными девочками, Лолой и Лиз (дочки Рефна), которые, возможно, не в такой степени, но все же разделяют метания главной героини. И не одни они…

Кадр из фильма. Фото: Kinorium

Личный Ад - это ожидание любви, которую другой даровать не в силах; привязанность к прошлому, которое тянет на дно; переполняющая злоба и жалость к себе; и наконец - быть загнанной лошадью на арене, которую сконструировал самостоятельно.