Но я про театр. Театр не поддается тиражированию. Это "ручная работа". Даже если спектакль снимут и покажут вам, вы не получите полного впечатления от постановки. Это будет та самая литография с собором: вы увидите его очертания и масштаб, но войти в него вы не сможете.
Сегодня я, цитируя советскую киноклассику, "замахнулся на Вильяма нашего Шекспира", то есть на "Семнадцать мгновений весны" Юлиана Семенова. Культовый роман, который вдохновил Татьяну Лиознову на создание культового фильма. И уже я слышу упреки и сомнения: мол, зачем? Даже многие мои хорошие знакомые не понимают, зачем я это делаю. Зачем браться фактически за советский фольклор. Ну, во-первых, похожую задачу я уже решал. Это было почти тридцать лет назад, в 1998 году, когда я снял "Му-Му". Чем вам тургеневская история не фольклор? "Зачем Герасим утопил Му-Му?.." А во-вторых - ну послушайте, прислушайтесь: взяться за советский фольклор - это же потрясающе интересно! Разве нет? "Штирлиц шел по коридору…" - ну это же просто целый пласт нашей недавней культуры!
По-моему, это как минимум интересно. Хотя я смотрю на свою задачу с другого ракурса.
Мы не копируем роман. В конце концов, поставить "пошагово" роман на сцене - это глупо. Это значит усадить зрителя в кресло на полдня. Сейчас я бьюсь над тем, чтобы уложить нашу версию в стандартные рамки - два действия с антрактом. Роман и спектакль - разные виды искусства. В свое время на съемках "Казуса Кукоцкого" Людмила Улицкая (включена Минюстом России в реестр иностранных агентов) сказала мне примерно следующее: "Роман я написала, Юр. Роман взяли в руки и читают. А ты теперь снимаешь кино". Это очень точно обозначило разницу и границу между двумя произведениями: даже поставленный по роману спектакль - это новое, другое высказывание нового, другого автора.
Мы не копируем фильм. Вот тут вопрос "зачем?" действительно к месту. Я не ставлю такую цель. Наш спектакль - это мое высказывание, мое отношение к событиям и героям романа Юлиана Семенова. И - неизбежно! - к событиям и героям фильма Лиозновой. Они оба влияют на ракурс, с которого я смотрю на содержание, на материал. Но ни с тем ни с другим я свой новый спектакль не сравниваю. Главное, что заставляет меня делать этот спектакль, - это настоящие, подлинные события и живые, реальные люди того времени. Именно они "перепахивают" меня - каждый раз, когда я раскрываю материалы Нюрнбергского процесса или беру с полки роман Семенова.
И тут самое время высказать слова признательности Ольге Семеновой, дочери писателя: именно ее бережный, тонкий и очень точный труд над авторским текстом во многом сделал нашу постановку возможной. Искренняя ей благодарность. В том, что произведение ее отца получит новое воплощение и новое прочтение, ее огромная заслуга.
Тем, кто придет на наш спектакль и начнет сопоставлять и анализировать, чем постановка похожа на фильм, а чем отличается (я понимаю, что такие будут, это неизбежно), я хочу сказать: друзья, это тупик. Оглядываясь назад, вы сами лишите себя возможности погрузиться в ткань нового произведения. Могу только заранее сказать, что спектакль состоит, как правило, из эпизодов и сцен, не вошедших в фильм.
Ну хорошо, порассуждаем немного и сравним - раз уж без этого никак. Вот Штирлиц у Лиозновой: настоящий киношный суперагент - красавец, умный, сильный, решительный, обаятельный мужчина, выдающийся профессионал своего дела. Идеал киногероя. Интуитивно мы понимаем, что разведчиков-нелегалов с внешностью голливудской кинозвезды не бывает и быть не может. Но мы соглашаемся с этой условностью.
В спектакле ничего подобного вы не увидите. Люди, подобные литературному Штирлицу-Исаеву, - а они существовали - это были выдающиеся личности. Но понять это, оценить это могли два-три человека, не больше. Они проживали какие-то совершенно непонятные нам жизни. Не свои, чужие. У них не могло быть не то что яркой внешности - сама их личность растворялась в придуманных для них легендах, в фактах чужих биографий и чужих привычках. Они существовали где-то в промежутках между точками и тире секретных сообщений. У них не было своего лица. Их невозможно было выделить в толпе. Они были "универсальными донорами" для чужих личностей, буквально примеряли и надевали их на себя.
В этом, кстати, одно из главных отличий фильма от романа: киношный Штирлиц был слишком киношным. И, следовательно, ненастоящим. Известно, что во время съемок случился конфликт между Лиозновой и Семеновым; писатель не мог согласиться на какие-то чисто кинематографические решения режиссера, которые казались ему совершенно недостоверными и даже невозможными.
В спектакле я не гонюсь за непременной документальностью, но и "советского Джеймса Бонда" на нашей сцене вы не увидите. Тут я соглашаюсь с автором романа: этот легкий гламурный флёр не монтируется с содержанием и масштабом истории, которую мы хотим рассказать.
Последние несколько лет я очень, очень глубоко погрузился в историю Второй мировой войны. Это настолько важная для меня тема, что на сцене "Модерна" она прозвучала уже трижды: в "Человеке с глазами Моцарта", в "Цветы нам не нужны" и в "Ночь в Лиссабоне". Это всё были разные истории разных людей, оказавшихся в разных обстоятельствах. Но все они "прошиты" одной суровой ниткой, похожей на ту, которой прошивали архивные дела того времени, - ниткой того страшного, великого и - снова! - страшного времени. Этой нитью прошиты тома Нюрнбергского процесса.
"Семнадцать мгновений весны" - наверное, последнее, что мне хочется сказать на эту тему. Мне хочется отдать дань уважения тем "безликим" героям - нашим разведчикам-нелегалам, которые противостояли нацистскому злу. Которые ежедневно и ежечасно соприкасались с настоящим адом - в самом прямом смысле, совсем не метафорично. И которые находили в себе силы жить - повторюсь: не своей жизнью! - и выполнять тяжелейшие профессиональные задачи.
Наконец, мне хочется вновь задать себе и зрителю вопросы. Кто были люди, которые привели мир к катастрофе мировой войны? Как в умах и душах нормальных, в общем, граждан цивилизованной европейской страны родилась и выросла чудовищная идея фашизма? Как они ощущали сами себя, делая то, что они делали, соглашаясь с тем, с чем соглашались? Почему вообще случился весь этот инфернальный ужас? И неужели он может повториться?
В общем, приходите. Посмотрите сами. И сами сделайте свои выводы.
