Только здесь, на этой Территории, ко мне пришло незнаемое ранее или начисто позабытое сознанием ощущение воли! Не свободы, нет, которой просто невозможно добиться ни здесь, ни в социуме, как бы вы не ухитрялись, а именно - Воли!
Когда ты один на один остаешься с первобытной природой и на десятки километров во все стороны - сливающиеся с горизонтом горы, тундра, тайга. У ног твоих журчит прозрачный ручей, горит костерок, на палке подвешен прокопчённый котелок, и никто, и ничто не мешает единению с окружающим тебя пространством.
… Где-то в 30-х годах прошлого века пробегали через Территорию лесоустроители, да изредка перегоняли с хребта на хребет своих оленей мансийские роды Анямовых и Бахтияровых.
В 60-х пришли на эти земли геологи - делать геологическую съемку и геологические карты. Начало 70-х годов можно считать отправным в истории геологических баз Территории и кордонов заповедника.
А мой отрезок жизни на Территории начался 1 августа 1998 года, когда по просьбе директора заповедника Игоря Борисовича Попова я помогал восстановить избушку в стационарном полевом лагере геологов в устье реки Ниолс.
Еще через три года геолог Валера Демаков предложил поучаствовать в строительстве избушки для семьи Алексея Бахтиярова в верховьях ручья Лиственничного. В том же 2001-м я написал заявление о приеме на работу в качестве инспектора.
Прошло больше двадцати лет, я - пенсионер, но продолжаю служить в заповеднике, теперь уже - лаборантом-исследователем.
Встречи с бурым медведем
Прежде, чем вы прочтете мои заметки про бурого медведя, уведомляю вас, друзья: этот всеядный хищник по отношению к человеку совершенно не агрессивен. То есть - совсем. Конечно, бывают исключения при неожиданных встречах с медведем, но к агрессии это не имеет ни малейшего отношения, это законы поведения млекопитающих.
Кстати, об агрессивности. Человек в этом списке - лидирующий вид. Вспоминаю лето 2012 года. Река Ниолс. Мониторинг бобрового поселения Н2. Я огибаю верхнюю часть пруда, чтобы посмотреть состояние источника воды. Большая трава, кусты ивняка, редкие корявые пихтушки, ели, одиночные березы…
Боковым зрением цепляю какое-то движение. Поворачиваюсь - о! Небольшой "мураш" - бурый медведь - двигается прямёхонько в мою сторону. Торопливо расчехляю видеокамеру, ловлю мишку в кадр. Поднимаю голову, а он вот, рядышком! Между нами не более десяти метров! Пришлось громко поздороваться. Медведь вскинулся на дыбки, разведя полусогнутые лапы, будто рад мне: "Ба! Какая встреча!"
Нажимаю кнопку съемки, ловлю его в видоискатель. Где он? Был мишаня и нет. Поймал только мелькающий в траве медвежий зад… …
2018 год. При очередном обходе бобрового поселения в районе кордона Лыпья я обнаружил свежий погрыз березы. Вокруг ствола - все в опилках. Вот удача! Установлю-ка напротив фотоловушку, будет уникальный материал о том, как бобры валят дерево. Но не тут-то было… Недосмотрел и установил камеру, работающую только при достаточном освещении. Так что бобры с успехом березу довалили, а в кадр не попали. Зато отметился любопытный бурый медведь, небольшой "мураш", "муравейник", который не преминул проверить, что за коробочка висит на дереве. Оказалось, несъедобная…
Сентябрь 2002 года. Кордон "Хальсория". Северный отрог горного массива Мунин-Тумп на северо-востоке заповедника. Нынче на Территории рябиновый год. Таежные увалы горят красно-оранжевыми факелами, да и с ягодниками в тундре все хорошо. Поднимаюсь туда от кордона - надо определить урожайность черники, голубики, брусники, шикши и арктоуса. Что там какие-то четыре-пять километров по прочищенной тропе - вжик, и в тундре!
По дороге время от времени встречаются оранжевые пирамидки, результат отличного медвежьего пищеварения. Остановившись у очередной "мины", перекуриваю, одновременно изучая её содержимое при помощи посоха. Чистый продукт. Одна рябиновая ягода. На выходе в берёзовое криволесье замечаю слева тёмный бугор за большущим камнем, заросшим мхом и черничником. Первая мысль - лось!
В долине уже все пожухло, позасыхало, а здесь, в предгорьях, еще зеленеет вполне себе сочная травка. Машинально продолжаю движение и…замираю на месте. Появляется голова, но не лосиная, а медвежья! Лежала себе животина, подремывала, никого не трогала, а тут - дух человеческий! Пытаюсь не дышать...
Медведь начинает подниматься, и сердце мое впрыскивает адреналин в кровушку. Туф-туф-туф…
Большой, нет, о-о-очень большой бурый медведь стоит передо мной. В холке почти вровень со мною, в длину - более двух метров точно. Смотрит своими маленькими круглыми глазками, молчит. Пара секунд. Стоим. Пять секунд. Я не выдерживаю и взрываюсь трехэтажными фразами:
- Загадил всю тропу… пи-пи-пи… не пройти, не проехать! Это моя тропа…пипи-пи… тебе что, тайги мало?
И что вы думаете? Не драпанул, не зарявкал, не встал на дыбки в атакующую позу. Молченько так отошел метра на три, повернулся, посмотрел на меня. И столько в этом взгляде было достоинства, что я миролюбиво пробурчал:
- Ладно, иди давай, ходят тут…
И он пошел. Спокойно, вразвалочку, и больше ни разу не обернулся.
Навсегда осталась в памяти эта картинка: неспешная поступь мощного, здорового во всех смыслах зверя и переливающаяся волнами под могучими мышцами блестящая темно-коричневая шкура.
А я так и остался стоять. Руки сами стали шарить по карманам в поисках курева. Вот тут меня и пробило: ноги-руки завибрировали, сигаретка обожгла пальцы, и… все закончилось. Небо стало синее, травка зеленее, жизнь прекраснее.
Подготовили Людмила Радзиевская и Александр Емельяненков. Все материалы цикла "Письма из заповедника: день за днем" можно найти в рубрике "Наука".