Сергей Владимирович, что такое особо важные дела?
Сергей Макаренко: Это дела, повлекшие тяжкие последствия, связанные с катастрофами, разрушением зданий, большим количеством жертв, а также вызвавшие широкий резонанс. К ним можно отнести и обычные уличные правонарушения, совершенные с особым цинизмом. Отмечу: количество преступлений против личности уменьшается, но растет уровень правонарушений в экономической сфере. На мой взгляд, причина в том, что из-за санкций многие предприятия оказались в тяжелом экономическом положении.
Например, следователи нашего отдела занимались проблемой, возникшей в компании "Энергомост": 2661 работник сначала получал заработную плату с опозданием, а потом люди и вовсе остались без денег. После проверки коллеги из Железнодорожного района возбудили уголовное дело. Вскоре выяснилось: количество пострадавших исчисляется тысячами, и дело передали нам. Ситуация требовала проведения множества следственных действий - задолженность по зарплате превысила два миллиарда рублей. В ходе расследования долги, копившиеся у предприятия с марта по октябрь 2025 года, стали активно погашаться.
В 1994 году ваш отдел расследовал убийство нижнетагильского криминального авторитета Малыгина по прозвищу Малыш. Как удалось осудить виновного в столь давнем преступлении?
Сергей Макаренко: По этому делу обвинение основывалось на показаниях граждан, заключивших досудебное соглашение, и на экспертизах, проведенных в том числе еще в 90-х годах. Так нередко бывает: спустя десятилетия появляются свидетели, восполняющие существенные пробелы в установлении причастных к злодеянию, иногда их показания становятся неопровержимыми доказательствами преступления. Если, по мнению следователя, для окончания расследования не хватает каких-то материалов, он может в любой момент провести дополнительный осмотр места происшествия, заново изучить имеющиеся вещественные доказательства, назначить дополнительные экспертизы.
Как часто на выручку следователям приходит генетика?
Сергей Макаренко: В России создана федеральная база генетической информации. В ней хранятся данные об установленном генетическом профиле. Что это значит? Следователь отправляет на экспертизу обнаруженный на месте происшествия предмет. На нем имеются следы биологического происхождения - кровь, слюна, потожировые выделения кожи. Если вещества достаточно для выделения генетического профиля, направляется соответствующее задание на его установление. А далее сведения передают в федеральную базу. Она помогает оперативно идентифицировать предполагаемого преступника.
О появлении каких технологий мечтают сотрудники СК, если, конечно, мечтают?
Сергей Макаренко: Основная цель следователя - восстановление справедливости, нарушенных прав граждан и достижение законности. У нас в производстве находится немало нераскрытых дел 70- 80-х годов, и мы всегда используем возможность взять на вооружение новые методики и разработки, ведь они облегчают и ускоряют процесс и в итоге способствуют восстановлению справедливости. Очень востребованы генетические экспертизы, доступ к интересующей следствие информации операторов мобильной связи, к записям Росреестра, позволяющим отслеживать вызывающие сомнение сделки с недвижимостью… О чем мечтают следователи? К примеру, когда-нибудь придумают программы, способные самостоятельно анализировать собранные факты, а следователю останется лишь убедиться, соответствуют ли сделанные выводы материалам дела и верно ли они сформулированы с процессуальной точки зрения. Составление обвинительного заключения по уголовному делу - чрезвычайно объемного документа - отнимает очень много времени.
Скажите, тяжело расследовать кровавые преступления?
Сергей Макаренко: Когда много лет погружен в подобную деятельность, понемногу обрастаешь "скорлупой", становишься хладнокровнее. Эмоции не должны влиять на ход расследования. Лично для меня самое страшное - смерть детей. Видеть погибшего или убитого ребенка всегда невыносимо. От этого очень долго отходишь.
Все чаще такие злодейства совершают матери...
Сергей Макаренко: Не возьмусь судить, выросла ли статистика. Сегодня любой человек, имеющий смартфон, считает себя журналистом, который имеет право выкладывать в публичное пространство данные о детях. Позиция правоохранительных органов неизменна: далеко не все подробности судьбы маленького человека стоит выносить на всеобщее обсуждение. Во-первых, чтобы сохранить хоть капельку добрых отношений в семье, а во-вторых, не сделать трагедию руководством к действию. К сожалению, очень личная, часто травмирующая информация о ребенке нередко становится достоянием гласности. Соседи и родственники готовы рассказать СМИ или блогерам все подробности произошедшего. Таким образом, думаю, и создается ощущение вала преступлений в отношении детей.
Каково тогда женщинам-следователям?
Сергей Макаренко: У нас в профессии, как у врачей, деления по полу нет. И феминитивов к слову "следователь", слава Богу, пока не придумали. Кстати, за последнее время в СК пришло много представительниц прекрасного пола, в том числе окончивших университет. Они прекрасно справляются со своими обязанностями, ни в чем не уступают парням, а в ряде случаев в чем-то могут их и превосходить, демонстрируя острый ум, скрупулезность и внимание к деталям.