За минувшие годы здесь показали немало театральных работ по его рассказам и повестям. В драме и опере, современном танце и куклах. Воронежцы увидели Платонова глазами известных режиссеров, которые прочли его тексты в годы перестройки и влюбились бесповоротно. Увидели эксперименты молодых людей, которые до заказа от фестиваля не сталкивались с этим явлением литературы. В 2026-м среди участников оказались авторы средних лет, "заболевшие" Платоновым в юности.
Создатели независимого театрального проекта "Общество любителей одного узкоколейного паровоза" (Сергиев Посад) Ирина Криворукова и Иван Заславец подцепили эту бациллу на актерском курсе знаменитого режиссера-кукольника Руслана Кудашова. Он всегда разбирает со студентами тексты Платонова.
"Помню, лет в 17 я впервые открыла книгу этого писателя и, честно говоря, ничего не поняла вообще. Наверное, тогда не доросла до Платонова, но мое нутро он чем-то зацепил. Потом Руслан Равильевич принес "Чевенгур" как материал для актерских этюдов. И когда я уже училась на режиссера, то знала, что с этим автором у меня обязательно что-то случится".
Приехав в родной город на каникулы, начинающие режиссеры решили создать свой проект - "Театральный квартирник". Затем сменился и формат, и название. "Общество любителей одного узкоколейного паровоза" - формулировка из дневников Платонова. Постановки делают в жанре site-specific, то есть под конкретное нетеатральное пространство. Это может быть улица возле Троице-Сергиевой лавры, заброшенный завод, теннисный корт или, как в случае "Цветка на земле", кирпичный амбар 1950-х годов постройки рядом с железной дорогой. Атмосфера места влияет на зрителей еще до начала спектакля.
В Воронеже для показа подобрали лофт в корпусе бывшего винзавода недалеко от вокзала. Голый кирпич, открытые потолочные балки, железная галерея-антресоль. В таком антураже публика слышит короткий текст - разговор мальчика Афони, который будит ветхого уже деда Тита, чтобы успеть узнать от него главные истины. А дед вместо ответа ведет его смотреть на цветок, выросший из мертвого песка. Ведь самое главное - "из смерти делать жизнь".
В темноте и тишине зала свет становится центральным персонажем истории. Он буквально оживляет пространство. В тонком луче на пол текут струйкой опилки и падают обрезки досок - следы работы невидимого столяра, отмеряющего годы, часы и минуты жизни. Другой луч бежит по отверстиям в фанерном щите, словно прорезая его лазером. Он рисует профили деда и мальчика, зажигает открывшийся глаз, окутывает фигурку человека, подвешенную в пустоте мира. Фигуры словно вырезают лазером и отделяют от фона. Ну а образ жизни, рожденной из смерти, воплощает комнатный цветок на диске патефона - напоминая о том, что искусство как форма жизни тоже пробивается из праха.
"Мне кажется, Платонов суперсовременный - в нем есть и постмодерн, и метамодерн… Он в тренде, если грубым языком говорить, - считает Ирина Криворукова. - Он подвигает любого человека искусства к непростому, небанальному выражению сложного мира. И наш "Цветок на земле" - это не просто интерпретация рассказа, а понимание платоновской вселенной в целом".
Создатель второго спектакля из спецпрограммы - знакомый воронежцам по подростковому хоррору "Василисса" режиссер Филипп Гуревич - признался, что питает к Платонову давнюю любовь.
"У меня есть мечта поставить его пьесу "14 красных избушек". По ней был прекрасный спектакль в Воронеже, в Камерном театре у Михаила Бычкова. Но пока подвернулась возможность поработать с рассказами. В Краснодарском театре драмы проводили лабораторию по Платонову - четыре режиссера выпускали эскизы спектаклей. И я выбрал "Фро", потому что в тот момент хотелось поговорить на такую чувственную, нежную тему. Сам текст - про нашу эгоистическую невозможность сопоставиться с миром другого человека, про невозможность компромисса между страстью и смирением. Мы же всегда предельно жестоки именно к самым родным людям…" - размышляет Гуревич.
В его "Фро" действие происходит в зрительном зале, тогда как публика располагается на сцене. Артисты с выбеленными лицами-масками поднимаются на подлокотники, как на котурны, или падают в проход, теряют и находят друг друга в почти мифологическом лабиринте кресел. Заглавная героиня (ее играет Анастасия Довбыш), проводив мужа на Дальний Восток, утрачивает почву под ногами. Мир превращается для Фро в огромный зал ожидания, где случайные соседи не становятся попутчиками, а любое "нормальное" занятие, любой вид труда или отдыха только отвлекают от настоящего дела - тоски по Федору. Она толком не слышит ни старика отца, который умеет общаться с паровозами лучше, чем с людьми, ни женщин, с которыми перебрасывает лопатами уголь, ни приехавшего повидаться мужа.
В этой "Фро" нет ни платьев "из 1930-х", ни "боя цветов" в клубе, ни катушек Пупина и микрофарад, усыплявших героиню на курсах по радиоделу. На Фросе подвенечный наряд, другие женщины одеты в мужские костюмы, а романтически настроенный к своим котлам и сальникам Нефед Степаныч (заслуженный артист Кубани Евгений Женихов) - в смокинг с бабочкой.
Любовь в кубанском спектакле - неистовое желание обладать, поднятое до уровня трагедии. Никаких компромиссов и никакого хеппи-энда, даже в намеках, тут быть не может, уверен режиссер. Четырехдневное счастье Фро сжимается и проваливается в черную дыру вместе с простыней, которую она сдергивает с кресел и комкает в руках. Грохот паровозных колес, слепящий свет в глаза… Такая вот "песнь о расставании" (этой фразой на афише обозначен жанр "Фро").
"Финал изменен принципиально. Мне кажется, никакого выхода у героини нет. Она у Платонова тоже своего рода паровоз или доменная печь, функция которой - отдавать и вырабатывать на-гора любовь, - пояснил Филипп Гуревич. - От бытовых советских деталей мы тоже отказались принципиально, Платонов с ними для меня никоим образом не связан. К тому же я терпеть не могу бытовой театр. Мне ближе театр поэтический, образный, где я веду диалог с автором исходя из своих ощущений. И на то, что скажут серьезные исследователи, мне попросту наплевать…"