Дело в том, что США получили в распоряжение идеальный инструмент для балансировки рынка нефти в своих интересах. Пролив закрыт, и предложение нефти снижается минимум на 10% - котировки идут вверх. Пролив открыт, предложение растет - цены падают. Причем для легкого воздействия на рынок достаточно словесных интервенций. Этим искусством Трамп уже овладел в совершенстве.
Напрямую Ормуз не влияет на Россию, но бюджет страны зависит от котировок барреля и санкций США, применяемых против как нашего нефтяного экспорта, так и покупателей нефти из РФ.
Причем если еще год назад под американскими санкциями были кроме РФ еще две крупные нефтедобывающие страны - Иран и Венесуэла, то сейчас остались только мы. С Ирана их собираются снять, а венесуэльская нефтедобыча и экспорт фактически регулируются США. Они вынуждены были временно снять санкции с третьих стран, покупающих российскую нефть с середины марта, но это также вписывается в их модель управления мировым рынком. Ничего личного, только бизнес. Собственно, видимо, это и имел в виду Трамп, говоря: "make America great again".
За три месяца с начала конфликта США и Ирана мировые котировки нефти колебались в диапазоне 50 долларов - от 70 до 120 долларов за баррель. Сказать, что такого не было никогда в истории, - значит слукавить. Резкие падения были в 2008, 2014, 2020 годах, резкие взлеты - в 2022 году. Хронология была приблизительно одинаковой: событие - финансовый кризис, мировая пандемия, санкции, которые приводят к резкому обвалу или росту котировок, после чего рынок постепенно начинает приходить в себя. Но сейчас даже речи не идет о том, чтобы рынок вернулся к довоенному состоянию. Более того, американские СМИ сообщают, что теперь уже Трамп допустил взимание платы с судов за проход Ормузского пролива. Якобы за обеспечение безопасности. А это означает, что силы США регион покидать не собираются.
Для лучшей балансировки спроса и предложения нефти и сглаживания скачков котировок с 2017 года с участием России заработала сделка ОПЕК+, которая контролировала более половины мировой нефтедобычи. Доля нефти стран ОПЕК+ на рынке с того времени снизилась, но не критично - приблизительно до 40% (до Ормузского кризиса). Сейчас попадание половины этого объема нефти (около 20 млн баррелей в сутки) на мировой рынок стало зависеть от доброй воли США.
Глава Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов в разговоре с "РГ" назвал происходящее на Ближнем Востоке "войной водопроводного крана". Захотят - включат пролив, захотят - выключат.
Они создают новую систему регулирования мирового рынка нефти, уверен эксперт. И это касается не только Персидского залива - по такому же принципу работают санкции против России. Выгодно США - санкции приостанавливают. Невыгодно - опять запускают. Конечная цель: доминирование США на всех мировых энергетических рынках.
Симонов подчеркивает, что произошедший весной рост цен на нефть был необходим США для запуска нового инвестиционного цикла американской добычи нефти и газа. И им это удалось. Теперь нужно снизить котировки, чтобы успокоить американских потребителей топлива.
По мнению генерального директора компании "ДА-Консалтинг" Даниила Тюня, США не пытаются заменить ОПЕК+ в юридическом смысле, а смещают центр влияния с "кто сколько добывает" на "кто гарантирует, страхует и пропускает баррели". На фоне выхода ОАЭ из ОПЕК+ с 1 мая 2026 года и хронических разногласий внутри блока такой сценарий действительно бьет по единству альянса, но сам по себе не разваливает ОПЕК+. Скорее, он ускоряет его превращение из дисциплинированного картеля в более рыхлую координацию с саудовским ядром и все более самостоятельной периферией.
Контроль над безопасностью Ормуза дает Вашингтону возможность влиять на цену нефти без необходимости договариваться с каждым участником ОПЕК+. Также это усиливает позиции США как крупнейшего производителя и экспортера нефти: при любой нестабильности в Персидском заливе американские баррели автоматически становятся ценнее. Кроме того, это дает переговорный рычаг против Китая, Индии и даже союзников в Европе, потому что контроль над маршрутом - это контроль над стоимостью импорта для крупнейших потребителей.
Но Тюнь считает, что есть предел: США не могут бесконечно держать рынок в стрессе, потому что дорогая нефть бьет и по их собственной инфляции, и по бензину внутри страны. Поэтому им нужен не хаос, а управляемая нестабильность, где маршрут остается уязвимым, но не полностью закрытым.
С точки зрения руководителя Центра анализа стратегий и технологий развития ТЭК Вячеслава Мищенко, в контроле над Ормузским проливом главная роль все же отведена Ирану. Хотя сама ситуация вокруг Ормуза, вкупе с санкциями и жонглированием ими минфином США (временными отменами и возвращениями), - несомненная угроза для ОПЕК+.
Ормузский проливЭксперт полагает, что сейчас США формируют вокруг себя позитивный информационный фон, поэтому взята пауза, нет горячей фазы противостояния - бомбежек, ракетных ударов, захватов судов. Это связано с празднованием 250-летия Соединенных Штатов, с чемпионатом мира по футболу. Кроме того, США сильно - до минимума за последние 43 года - потратили свои стратегические нефтяные резервы, их нужно пополнять, и желательно по низким ценам.
Мищенко допускает, что многие действия и заявления Трампа, касающиеся Ормузского пролива и нефтяного рынка в целом, связаны с личными финансовыми интересами президента США и его окружения. Но долго мировой рынок нефти, крупнейшие потребители энергоресурсов - Китай и Индия - в этом режиме функционировать не могут.
Для России такое регулирование рынка тоже неприемлемо. Тюнь поясняет, что пока Ближний Восток нестабилен, российская нефть выигрывает от общей ценовой премии. Но, как только США получают больший контроль над маршрутом и одновременно возвращают на рынок ближневосточные потоки, Россия попадает в более жесткую конкуренцию: геополитическая премия исчезает, а скидка на российский баррель снова становится главным инструментом продаж.