Новости

24.12.2015 00:09
Рубрика: Культура

Шум с шестого этажа

Легендарный репортер "Комсомолки" 1970-х Алик Шумский возвращается к читателям стихами
С книжной полки выпала пожелтевшая вырезка из августовской "Комсомолки" 1978 года: заметка под заголовком "Лето на Волге". Газеты - это обычно проза, а тут стихи.

Ну вот, и лето на закате,

И габаритные огни

Всё раньше зажигает катер -

И потому короче дни.

И потому длинней печали,

И забывается трудней

Твоя улыбка на причале

В июне, будто бы во сне.

И белая сирень на шлюзах,

И вспышки рыбы на тонях,

И баржи, полные арбузов...

Говорят, старые газеты пахнут пылью. Это неправда. Газетная вырезка, подписанная "А. Шумский", пахнет каникулами, холодным молоком и клеенкой с васильками, которой был покрыт стол на нашей кухне. Помнишь, как это было замечательно: пить молоко и читать в свежей газете про лето на Волге? А на обратной стороне была страница "Международная жизнь", там писали про угнетенные народы. И сразу хотелось сделать для них что-то приятное. Например, подтянуться по алгебре.

Алик Шумский написал бы о старых газетах лучше меня. Возможно, он сравнил бы чтение старых газет с "сальто назад - во времени, а не в пространстве" (это его фраза из очерка "Расставание").

Впервые я услышал о Шумском от известного научного обозревателя "Комсомолки" Ярослава Голованова. Это было сто лет назад - в начале 90-х. Голованов мимоходом сказал мне: "Старик, то, что ты пишешь, иногда напоминает мне Алика". Я не знал, кто такой Алик, но по интонации Ярослава Кирилловича понял, что Алик - это какая-то еще неведомая мне творческая планка и к ней стоит карабкаться.

Вскоре я узнал, что Аликом на 6-м этаже "Комсомолки" звали Александра Шумского. Он еще школьником прибился к "Алому парусу". Учился в московской школе N21. Снимался в фильме "Доживем до понедельника" (говорят, что это Алик подарил фильму свое определение счастья: "Счастье - это когда тебя понимают"). Был любимцем всей редакции. Кроме репортажей и очерков газета печатала его стихи. Изначально это были текстовки к фотографиям, но Алик перевел этот рутинный жанр из прозы в поэзию. Вкрапления стихов в газету были подобны распахнувшимся в душном помещении форточкам.

Потом он перешел в журнал "Ровесник". Его жена Ира работала в газете "Воздушный транспорт". 5 августа 1980 года Ира и Алик погибли в автомобильной катастрофе по пути в Одессу, в отпуск. Алику было 29 лет.

Шум (такое прозвище было у Алика Шумского в редакции) сочетал в себе репортера и поэта, что не удавалось до этого никому, кроме Юрия Визбора. Но Визбору помогала гитара, звукозапись, голубые пластинки "Кругозора". А у Шумского не было ничего, кроме пишущей машинки.

После гибели Алика Геннадий Бочаров и Юрий Щекочихин собрали и издали сборник его репортажей и стихов "Чистое небо". Он вышел 35 лет назад, в декабре 1980 года, в серии библиотека "Комсомольской правды". Всего 47 страниц. Из предисловия: "Он был чистым и светлым парнем... Каждый, кто его знал, подтвердит - это правда, это главное. Он был поэтом... Он быстро взрослел в лучшем смысле этого слова. Но, на взгляд некоторых, - и об этом необходимо сказать в предисловии к этой первой и, может быть, последней его книжке - взрослел все же недостаточно быстро. Не все понимали, что не мир детства не отпускал его в так называемую зрелость, а сам он держался этого мира с его великим, чистым светом..."

В его репортажах были фразы, которые легко можно было развернуть в целый рассказ. Писатель так бы и сделал - приберег бы свою находку, а потом сочинил бы рассказ или повесть. Алик ничего не приберегал, все отдавал газете, будто не зная, что она живет один день. Ему хотелось радовать людей завтра, когда они проснутся и купят в киоске утреннюю газету, а не через пять или десять лет.

"Девочка, прогуливая школу, кормила в зоопарке лебедей..."

Книжку "Чистое небо", давно ставшую библиографической редкостью, мне подарили коллеги Алика Шумского по "Комсомолке" Ким Николаевич Смирнов и Татьяна Сергеевна Яковлева. Эту старенькую пожелтевшую брошюру мне не хочется называть последней книжкой Шумского. Я почему-то верю, что его стихи и проза будут еще собраны по архивным подшивкам и вернутся к людям, как возвращается все талантливое, живое, подлинное.

Недавно я получил письмо от нашего читателя А. Шумилова из Баку: "Напишите, пожалуйста, об Александре Шумском, который работал в "Комсомолке" в 1970-е годы..."

Из стихов Александра Шумского

Времена года

Но где тот день,

когда еще не верится,

Что шар земной

ужасно быстро вертится!

Зачем движение его необратимо?..

Сначала нас покинул Буратино,

потом исчез в тумане Мартин Иден,

и Белый Парус стал почти не виден...

А на рассвете,

часика в четыре,

снимали с лодки старенькую гирю.

Гремели цепью

и плотву пугали -

она ходила мелкими кругами.

И солнце накаляло наши плечи,

мы были без рубах -

еще не вечер.

Мы с удочкой сидели на причале

и этих мелочей не замечали.

Со временем щедры,

как Буратино,

не знали мы:

оно - необратимо.

4 августа 1976 г.

Одесский фотограф

Старый фотограф, добрый шарманщик...

Птичка не вылетит - нас не обманешь.

Кот в сапогах или чертик с рогами

красок добавят в сказочной гамме.

Все остальное будет реальным.

Сад. Выпускница в платьице бальном,

Чертик смеется, и кот удивлен.

В старом саду осыпается клен.

Осень в Одессе. Пустой Ланжерон.

Старый фотограф сядет в вагон...

Много народу в десятом трамвае

(мало народу в нем не бывает).

Старый фотограф на мир не в обиде:

Он эти лица, кажется, видел.

Вот выпускница в платьице бальном.

(Встречи в трамвае - это реально.)

Справа - знакомый майор в орденах.

Карточек много - память одна.

...Утром он пленку зарядит в кассету,

за сигаретой сходит к соседу.

Чайник согреет на общей плите.

...Птичка не вылетит - годы не те.

31 августа 1975 г.

Вторая смена

Да будет горн!

Да здравствует линейка!

Сосновый бор,

за ним узкоколейка,

где между шпалами

зеленый молочай,

где после грома вспыхнула свеча

и небо стало бело-голубым.

Я это лето тоже не забыл.

И помню: ты была ужасно рада,

когда в футбол у первого отряда

мы выиграли лагерный финал

(мне в той игре поставили фингал).

Перед грозой нас мучила истома,

а вечером пришло письмо из дома.

Письмо из дома: "Слушайся врача.

Купайся меньше. Кушай. Не скучай".

"О, господи, какая ерунда волнует их!" -

подумал я тогда

и до сих пор не написал ответа...

Вторая смена. Середина лета.

Начало 1970-х

...Где дядя Федя Кирюхин, сосед моей бабушки? Где его мраморные чиграши и красночистые бантастые? Чиграши были тогда дешевле всех на рынке. Дядя Федя и нас заодно называл чиграшами.

Из репортажа с выставки голубей, "комсомольская правда", 14 марта 1975 г.

Культура Литература Календарь поэзии