Иранское кино: прошлое и настоящее

10 фильмов, с которых стоит начать знакомство с иранским кино

В фокусе 19.09.2017, 11:02 | Текст: Генри Достоевский

Иранский кинематограф считается на данный момент одним из ключевых в мире среди вдохновляющих, самобытных, сохранивших душевный подход при минимуме спецэффектов и при этом весьма и весьма метафоричным из-за цензуры.

Ниже приведена небольшая подборка лент разного времени, чтобы можно было представить, насколько самобытно развивалось иранское кино, которое по праву считается одним из самых душераздирающих и сильных в мире.

1. "Сезон носорогов" / Fasle kargadan, реж. Бахман Гобади, 2012

Фильм примечателен уже тем, что продюсером числится Мартин Скорсезе, а одну из женских ролей сыграла Моника Беллуччи.

Многострадальный сюжет рассказывает о поэте Сахели, который был осужден режимом на тридцать лет, а его родные и близкие уже успели его похоронить.

Гобади, как и многие ведущие иранские режиссеры, не боится говорить прямо о проблемах прав женщин, ирано-иракских военных конфликтах (так называемый Ирангейт) и т.д.

2. "Коммивояжер" / Forushande, реж. Асгар Фархади, 2016

Известный и популярный на Западе сюжет "Смерти коммивояжера" снова в центре внимания, но уже как сильная метафора в руках художника.

Основное внимание уделено отношениям главных героев Эмада и Раны. Приятная пара с идеальными, как им кажется, отношениями, репетируют по вечерам искомую пьесу, давшую название фильму, за авторством Артура Миллера. Но в один не очень прекрасный момент, после нападения на Рану грабителя, атмосфера в их доме перестает быть тихой, уютной и безопасной, а театральный драматизм потихоньку начинает выходить за пределы лишь сцены.

Несмотря на то, что сюжет очень сильно тяготеет к детективной линии, основной упор все же сделан на разницу между женским и мужским восприятием в современном иранском мире.

Награда за лучшую мужскую роль и лучший сценарий, "Оскар"-2017 за лучший фильм на иностранном языке.

Асгар Фархади твердо держит марку одного из ведущих режиссеров.

3. "История Элли" / Darbareye Elly, реж. Асгар Фархади, 2009

Иранский кинематограф всегда славился своими невероятно красивыми актрисами и еще один фильм Фархади тому подтверждение.

Сюжет играет на поле лучших женских триллеров - Ахмад, отсутствовавший долгое время на родине, возвращается на период отпуска и встречает в компании друзей молчаливую красавицу Элли, воспитательницу в детском садике.

Пока Ахмад пытается разгадать ее тайну, Элли таинственно исчезает.

Разгадка этой тайны позволит ему ответить на вопрос о том, насколько же хорошо он понимает современное иранское общество и женский ум в частности.

Серебряный медведь за лучшую режиссерскую работу, 2009.

4. "Башу - маленький чужой среди своих" / Bashu, gharibeye koochak, реж. Бахрам Бейзаи, 1990

Главному герою, мальчику по имени Башу, не позавидуешь: семья погибла под авиаударами, а он сам отправлен в приемную семью в небольшой деревушке, где нет никого, похожего на него. Но именно через такие трения и зарождается диалог не только между людьми, но и культурами.

Однако режиссер Бейзаи опять-таки не был бы собой, если бы оснащенный тяжелыми эмоциональными поворотами и конфликтами сюжет не наполнил светлым итогом, пусть и не без скорбных элементов. Именно благодаря мастерской руке режиссера сюжет клещами вытаскивает даже из самой циничной и прожженной печки зрительского восприятия самый настоящий одухотворенный катарсис.

5. "Развод Надера и Симин" / Jodaeiye Nader az Simin, реж. Асгар Фархади, 2011 г.

Одна из самых громких картин иранского кинематографа последних лет, первая из иранских лент получившая "Оскар" ("Лучший иностранный фильм"), а также несколько наград от Берлинского кинофестиваля.

В центре внимания Фархади исследование проблемы мужа и жены, проживших много лет в браке и столкнувшихся с непростой моральной дилеммой.

Симин хочет уехать из страны и забрать с собой дочь, но та очень любит папу, который уезжать не планирует из-за своего больного отца.

Эмоционально сложная картина, в которой для усиления драматизма режиссер демонстрирует историю с разных сторон (а-ля "Расемон"), чтобы зритель попробовал сам решить, на чьей он стороне.

6. "Девушка возвращается одна ночью домой" / A Girl Walks Home Alone at Night, реж. Ана Лили Амирпур, 2014

Встречайте новое поколение иранских авторов, где находится место не просто женщине-автору (что сложно было бы представить в более ранние периоды), но и весьма тонкому и вместе с тем лиричному постмодернисту.

По сути, перед зрителем медитативно-стильный неовестерн об иранской девушке-вампире. Город-призрак пропитан готическим страхом, но за каждым скрипом ужаса в головах жителей и прочего обязательного антуража наследия Брэма Стокера, Энн Райс и прочих Эдгаров По прослеживается весьма отчетливая метафора положения женщин и ситуации "свой среди чужих".

Имя девушки так и не откроется, но оно и не требуется. Подобного рода визуальные новеллы внушают серьезную надежду на дальнейшее раскрытие автора как самостоятельную страну кинематографической планеты.

К примеру, в недавнем фильме "Плохая партия" у Амирпур уже снимались Джейсон Мамоа, Джованни Рибизи, Киану Ривз и Джим Керри.

Вполне многообещающее развитие карьеры.

7. "Такси" / Taxi, реж. Джафар Панахи.

Фильм был снят на два айфона и видеорегистратор. Режиссер, самолично исполнивший роль водителя такси, общается с пассажирами (их сыграли непрофессиональные актеры, знакомые и друзья режиссера). Они не всегда тактично обсуждают проблемы в социальной структуре страны, системе наказаний, просто бытовые ситуации и т.д.

Председатель берлинского жюри Даррен Аронофски назвал "Такси" любовным письмом кинематографу.

8. "Приходит дракон" / A Dragon Arrives!, реж. Мани Хагиги, 2016 г.

О режиссере Хагиги, как и о почти всех иранских режиссерах, повторимся, можно делать отдельную статью или фильм (или все вместе). Он и в своих работах, и в интервью вальсирует между безумной искренностью страстного поэта с большими амбициями и исповедями постмодерниста с хитрой ухмылкой.

Сюжет картины "Приходит дракон" основан на реальном событии: убийстве премьер-министра Ирана Хасана Али Мансура в 1965 году.

Но Хагиги, с каждым фильмом все увереннее скользя по границе между Вуди Алленом, Дэвидом Линчем и братьями Коэн, в этой работе умудрился совместить сюрреалистичный детектив, псевдодокументальную съемку, исторические метафоры и отсылки в упаковке притчи-рекурсии.

К примеру, это и упомянутая в картине борьба с португальцами и англичанами в XVII в., и "Белая революция", и модернизация города при сохраняющихся архаических оккультных суевериях глубинки, и "золотой" период правления династии Пехлеви, вновь Ирангейт (фраза про погибшего от ракет сына), иранская служба безопасности под названием САВАК (напрямую не называется, но догадаться труда не составит) и т.д.

9. "Где дом друга?" / Khane-ye doust kodjast?, реж. Аббас Киростами, 1987

Герой фильма 8-летний мальчуган пообещал непременно вернуть школьному другу тетрадь с домашним заданием. Наступающий на пятки детский страх - ничто перед долгом, и мальчик шагает в чужое, незнакомое ему селение.

Отдельного упоминания достойны эпизоды с проявлением доброты, мужественности и совершенно недетского чувства ответственности, которые принесли режиссеру и картине заслуженное уважение.

10. "Яблоко" / Sib, Самира Махмальбаф, 1998

Непростая драма, снятая по реальным событиям, - о семье, где незрелость и перезрелая паранойя главы семейства привела к тому, что он решил больше не выпускать из дома своих дочерей.

Об этом прознают соседи и пытаются помочь девочкам, вызвав социальные службы. Те в итоге срочно отправляют дочерей на реабилитацию, подальше от безумного папаши, ибо дети полностью отстали от своих ровесников в развитии.

Несмотря на подобное невменяемое поведение отца девочек, после лечения власти все же решают дать ему еще один шанс с условием, что дочек он больше запирать не будет.

Но тот вскоре нарушает ничего не значащее для него обещание, и семейный ад вновь возвращается на свои места.

Если бы не мужество няни-воспитательницы, присматривавшей за девочками и умудрившейся ради их спасения в один прекрасный момент насильно запереть их отца в комнате, вся картина могла бы превратиться лишь в эпитафию.

Читайте также