1 октября 2017 г. 15:55
Текст: Людмила Черная ( доктор исторических наук)

Гребцами на ботике были Петр Великий и его адмиралы

Водные забавы российского монарха
С. Кириллов. Судам Российским быть! 1985 г.
С. Кириллов. Судам Российским быть! 1985 г.

Монаршье увлечение

Любовь Петра Великого к мореплаванию, к водной стихии широко известна. Началась она еще в раннем детстве, окрепла в юности, а во время Великого посольства 1697-1698 гг. в Голландии царь научился не только строить корабли, но и жить по образу и подобию голландских матросов: ходить матросской походкой, носить куртку с холщовым воротником, курить трубку. По наблюдениям современников, "из всех картин любил он голландския, представляющия морские виды..."1

Cтрасть монарха к водной стихии должна была отразиться и на его ближайшем окружении, и на культуре в целом. Морская тема впервые появилась еще в празднествах на суше, на триумфальных арках и в фейерверках задолго до основания Санкт-Петербурга. Уже в первых триумфальных вратах после взятия Азова (19 июля 1696 г.), устроенных в Москве в сентябре 1697 г., обыгрывался образ морского царя Нептуна наряду с образом парящей Славы, знаменовавшего победу на суше . Рядом с богом морей шла надпись: "Се и аз поздравляю взятием Азова, и вам покоряюсь"2. Морская тематика отразилась и в изображении морских судов над фронтоном под двуглавым орлом. Картину сопровождала надпись: "Бог с нами, никто же на ны, никогда же бываемое". Особо подчеркивалась и морская победа под Азовом, в честь которой была изображена пирамида с надписью: "В похвалу прехрабрых воев морских". Морской победе была посвящена и большая картина маслом на холсте с видом сражения галер и фуркатов с надписью "На море турки поражены, оставя Москве добычу, корабли их сожжены". От имени побежденных шли слова: "Ах, Азов мы потеряли и тем бедство себе достали".


А. Шонебек. Фейерверк в Москве 12 февраля 1697 г. Гравюра.

36 триумфальных врат

В дальнейшем образ Нептуна стал обязательным для всех морских празднеств петровского времени, причем его изображали двояко: то, как морского царя, приветствующего стремление русских к морю и как бы ободряющего их в этом, а то как побежденного, покоренного русскими моряками божества. Из описания триумфальных врат 1709 г. видно, что главная картина северного обелиска арки, построенной к торжественному входу петровских войск после победы под Полтавой, изображала аллегорический персонаж Силу Петра на колеснице Нептуна, отгоняющей вражеские корабли от острова Котлин. На этой же картине была представлена крепость Кроншлот, рядом с которой Тритон, загоняющий "в вертеп...Еоля бога ветров, имущаго в сетце ветры..." Многозначительна фраза, сопровождавшая картину: "Ты богом морским связанным владетель. И тому же сих есть управитель"3.

В годы Северной войны морские картины регулярно появлялись на триумфальных арках, то в виде корабельной кормы, то в развернутом изображении морского сражения. За все время петровского правления в Москве и Петербурге было создано 36 триумфальных врат и почти на каждых так или иначе обыгрывалась морская тема. Начиная с 1703 г. детальное изображение конкретного морского боя становится обязательным компонентом триумфальных арок. Так, на вратах 1703 г., созданных Славяно-греко-латинской академией, были показаны картины взятия в плен шведских фрегатов, штурма Канец, взятия Копорья. В 1714 г. в честь морской баталии при Гангуте появились первые триумфальные "морские" врата, построенные в Петербурге у самой кромки Невы напротив дворца А.Д. Меншикова. Арка была рассчитана на обзор с проплывающих мимо судов.

Эволюция триумфальных врат петровской эпохи видна на арках, созданных по случаю окончания Северной войны в 1721 г. в Москве. Была разработана сложная концепция, объединяющая все врата и состоявшая в том, чтобы отразить "прешедшия в войне благопоспешества на многих земных и водяных акциях, и в атаках крепких городов завоеванных. Вся бо оная военная благополучия были аки семена и корение ныне содеяннаго мира"4. Морская тематика стала более аллегоричной, но вместе с тем подкреплялась реалистичными деталями конкретных баталий.


М. Бакуа "Баталия при Гангуте 27 июля 1714 г." / Государственный Эрмитаж

Любимые фейерверки царя

Помимо триумфальных арок фейерверки, бывшие еще одной страстью монарха, также стали привязываться к водной стихии: они либо устраивались на воде, либо включали в себя морские аллегории. Петр Алексеевич не только создавал программы огненных потех, но лично вникал в процесс создания фейерверков и даже придумал способ окраски огня в зеленый и синий цвета, а также огненный "дождь". Эти факты были широко известны в придворных кругах, о чем упоминал датский посланник Юст Юль5.

Среди любимых фигур фейерверков - ряд морских и речных животных и птиц: киты, "выбрасывающие" фонтаны блестящих искр, дельфины, погружающиеся в воду и "выныривающие", гуси-лебеди и другие птицы, которые быстро вертелись вокруг своей оси и "плавали" туда-сюда... Вписалось в эту тематику по воле монарха и изображение корабля. Еще в 1693 г., будучи в Архангельске, царь приказал поместить в устроенный на плоту фейерверк среди разных других "чиненых потех" кораблик. В фейерверке, устроенном в Москве в честь объявления войны Швеции, 19 августа 1700 г. кораблик уже превратился в большой парусник, уходящий в открытое море. А после первой крупной удачи - взятия Нотебурга - 1 января 1704 г. на улицах Москвы в праздничном фейерверке появилось изображение четырех морей, как бы разъяснявшее смысл и цели Северной войны. Это был целый театр фейерверков: орел, олицетворявший Россию, держал панно с изображением трех морей - Белого, Каспийского и Азовского, а Нептун, плывущий к нему в ладье, передавал орлу в когти четвертое море - Балтийское, а затем уплывал обратно. Позади сего "огненного действа" горели еще несколько щитов-транспарантов с различными картинами, куда входили топографическое изображение реки Невы, корабль, стоящий на рейде, и даже белка, разгрызшая Орешек - Нотебург с надписью "Без труда не получишь"6.


В. Доброклонский. "Крепость" - один из первых кораблей Петра I. / РИА Новости

Невские торжества

Создание флота сопровождалось праздником спуска нового корабля на воду. Ритуал, сопровождавший мероприятие, включал молебен, пушечную пальбу и пир на борту нового судна. Сохранилось множество описаний этого праздника. Так, немецкий резидент Х.Ф. Вебер указывал, что он наблюдал невиданное стечение народа - до 20 тысяч человек, причем царь разрешал взойти на борт всем желающим, сколько вмещал корабль7. Еще один праздник описал Ф.В. Берхгольц, присутствовавший в 1721 г. при спуске линейного корабля "Пантелеймон Виктория", построенного в честь Гренгамской победы. Торжество началось с освящения корабля, производившегося в задней каюте любимцем Петра новгородским архиепископом Феодосием Яновским. Когда сбивали подмостки, на которых крепился корабль, царь лично нанес первый удар. Кроме пушечной пальбы в Петропавловской крепости и Адмиралтействе весь процесс сопровождался звуками литавр и труб. Когда корабль стал на якорь, царь поплыл в шлюпке и первым поднялся на борт, а потом начал встречать гостей 8.

В 1710 г. в годовщину Полтавской победы на Неве были расставлены 4 фрегата, которые дали салют вместе с пушками на берегу. А после праздничного обеда состоялось катание на лодках: впереди каравана судов плыл царь на своем кипарисовом буере, за ним царевны на английском шлюпе, следом вельможи и иностранные дипломаты на шлюпках. В 1721 г. в годовщину Полтавской виктории на Неве перед Летним садом стоял "красиво вызолоченный фрегат, украшенный сотнею или более флагов и вымпелов"9 и дававший залпы из пушек на протяжении всего дня. Вечером на нескольких барках на Неве зажгли фейерверки.

Празднования побед в морских сражениях делали реку центральным местом проведения торжества, "улицей" для шествия разных судов. Сразу же после победы при мысе Гангут в 1714 г. царь поручил А.Д. Меншикову организовать празднество в столице. На Троицкой площади по проекту Доменико Трезини были возведены триумфальные врата со скульптурным украшением, а перед дворцом Меншикова, как уже упоминалось, поставлены "морские" триумфальные ворота. 9 сентября 1714 г. началось торжественное шествие кораблей по Неве: впереди шли 3 российских скампавеи, за ними 3 трофейных шхербота, 6 шведских галер и фрегат "Элефант" с преклоненным книзу шведским флагом на корме и высоко поднятым Андреевским. За ними шла скампавея, на которой плыл царь, и несколько судов с солдатами. С берега флотилии салютовали пушки, корабли отвечали. От Троицкой площади началось сухопутное шествие: впереди шли солдаты Преображенского полка во главе с генерал-майором И.М. Головиным, они везли трофейные пушки и знамена; четверо офицеров несли низко опущенный флаг шведского шаутбенахта Эреншельда, шедшего следом; за ними следовал Петр I. Под триумфальной аркой князь-кесарь Ф.Ю. Ромодановский вручил Петру патент на чин вице-адмирала, царь вернулся на свою шлюпку, поднял вице-адмиральский флаг и поплыл ко дворцу Меншикова, где обычно проводились пиры.

Вторая крупная удача российского флота в Северной войне - победа при Гренгаме в 1720 г. пышно отмечалась четыре дня. По словам французского консула Анри де Лави, "перед зданием Военной коллегии была воздвигнута пирамида, которая окружена была 12 фонарями с русскими и латинскими надписями. Напротив большой площади стояли на якоре 4 фрегата, на которых шведский флаг развевался под царским"10. Было пущено множество ракет, водяных шаров и маленьких бомб. Конечно же, не обошлось без фейерверков и иллюминаций. Центральной фигурой фейерверка в 1720 г. стал Нептун с трубящей Победой над ним.


Как праздновали Ништадтский мир

Многодневные торжества в честь заключения Ништадтского мира начались 19 сентября 1721 г. Среди традиционных элементов празднеств на воде, включавших и проход флота по Неве под пушечную пальбу, звуки барабанов, труб, литавр и других инструментов, был и маскарад с участием 1000 масок. Сам Петр в костюме голландского матроса возглавлял карнавальное шествие и бил в барабан11.

Маскарад на имитированных судах стал также центральным событием двухнедельного празднования в Москве в феврале 1722 г. По Тверской улице к Кремлю (где на специальном постаменте был установлен ботик Петра - "дедушка русского флота") двигалась длинная процессия из моделей различных судов, на которых восседали император в костюме голландского матроса, Екатерина I в костюме крестьянки, придворные, вельможи и иностранные дипломаты в костюмах диких африканцев, турок, черкесов, индейцев и китайцев. Парад открывал "князь-папа", за ним - Нептун в карете в виде морской раковины, далее на золоченом шлюпе Меншиков, затем на роскошной галере генерал-адмирал Ф.М. Апраксин, несколько шлюпок с лоцманами и только потом - Петр, а за ним Екатерина I. Имитация шествия по воде судов достигалась тем, что санные полозья были скрыты корабельным декором, а актеры усердно изображали греблю. На Красном лугу был устроен фейерверк с изображением движущихся по морю фрегата и галеры, а над ними "всевидящего ока" и Меркурия.

Ботик Петра ко второй годовщине Ништадтского мира в 1723 г. был отправлен из Москвы в Петербург, причем на последнем этапе пути из Кронштадта в столицу гребцами на ботике были Петр Великий и его адмиралы. У Александро-Невской лавры процессии была устроена торжественная встреча: салют со ста легких кораблей, подкрепляемый монастырской артиллерией. Затем вся флотилия двинулась к Петропавловской крепости, где был повторный, еще более мощный салют. На этом водные празднества не закончились. В начале июня 1723 г. напротив Сената на Неве был устроен фейерверк на барках, горела декорация с изображением ботика и надписью "От малых причин могут быть большие следствия". Для установки ботика Петр выбрал место в Петропавловской крепости, а сам факт установки судна на постаменте в начале сентября 1723 г. обыгрывался восьмидневным маскарадом, катаниями по Неве и иллюминацией. Начиная с этого времени ботик как символ зарождения российского флота постоянно участвовал в праздниках на воде. Например, шел первым при речном походе к Александро-Невской лавре в 1724 г. в честь перенесения мощей Александра Невского.


1. Штелин Я. Любопытныя и достопамятныя сказания о императоре Петре Великом. СПб., 1786. С. 56.
2. Цит. по: Богословский М.М. Материалы для биографии Петра I. М., 1940. Т. 1. С. 346.
3. Политиколепная апофеозиз достохвальныя храбрости российскаго Геркулеса… М., 1709. Л. 2.
4. РГАДА. Ф. 17. № 149. Л. 1.
5. Там же. Л. 3.
6. Записки Юста Юля, датского посланника при Петре Великом (1709—1711). М., 1899.
7. Вебер Х.Ф. Записки // Русский архив. 1872. № 6. Стлб. 1613.
8. Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Берхгольца, веденный им в России в царствование Петра Великого. М., 1857. Ч. 1. С. 75.
9. Там же. С. 115.
10. Павленко Н.И. Птенцы гнезда Петрова. М., 1999. С. 144.
11. Берхгольц Ф.В. Указ. соч. С. 129.