1 мая 2018 г. 16:30
Текст: Михаил Калинин (руководитель краеведческого общества при центральной городской библиотеке. Добрянка, Пермский край)

"Я везде собирала цветы..."

Война глазами 17-летней медсестры Лиды Норицыной
Лидия Гавриловна Чурина (в девичестве Норицына), уроженка села Висим Добрянского района Пермского края, прошла фронтовыми дорогами России, Украины, Молдавии, Польши, Германии, Австрии. Домой вернулась осенью 1946 года из Вены с медалью "За победу над Германией". Ее воспоминания о войне, написанные мелким, плотным почерком, бережно хранит племянница Л. М. Симонова. С ее разрешения предлагаю "Родине" отрывки из этого удивительного документа.
Лида Норицына - фармацевт медсанбата 58-й гвардейской стрелковой Красноградской Краснознамённой дивизии.
Лида Норицына - фармацевт медсанбата 58-й гвардейской стрелковой Красноградской Краснознамённой дивизии.

О раненых мужчинах

Направили меня в госпиталь в село Слудку. Это рядом с нашим Висимом - за Камой, за благоухающими разнотравьем заливными лугами. Госпиталь там только разворачивался, и раненых еще не было. А когда они стали поступать, меня посадили в санпропускник. Мне было очень неловко. В свои 17 лет я никогда не видела голых мужчин, а их тут же при мне раздевали и мыли в ванне. Для раненых я готовила лекарства, варила витаминную микстуру из хвои и шиповника.

***

Среди раненых были степенные сибиряки и много казахов. Один молоденький парень прибыл с ранением в руку, она была в гипсе и оттянута горизонтально в сторону. И другие ребята беззлобно подшучивали над ним, называя "самолетом". Надо мной тоже подшучивали. Как-то поставила я всем градусники, вышла на время из палаты, возвращаюсь, а один из раненых спрашивает меня: "Сестричка, а куда вы мне градусник поставили?" Я отвечаю, мол, куда надо, туда и поставила. Поднимаю глаза в своих очках на минус пять и... вижу, что у него термометр из уха торчит! Обиделась было, а потом такой смех на меня напал! Только фыркнула, и тут же вся палата как грохнет разом: "Ха-ха-ха!"

Личный состав госпиталя N 5873. Чехословакия. Июнь 1945 год. Лида Норицына сидит крайняя справа.

О боевом крещении

В начале сентября 1943 года наш госпиталь N 4886 погрузили в Перми в эшелон и в путь. Присягу мы приняли возле ст. Грязи Воронежской области, а выгрузились из состава на ст. Пятихатка Полтавской области. Была осень, шли дожди, украинский чернозем превратился в сплошное месиво, а мне пришлось ехать в штаб армии с требованием на получение медикаментов.

Ноябрь, холод, еду в тамбуре поезда, шинелька и пилотка совсем не греют. Увидел меня капитан-интендант: "Давай, сестричка, к нам в вагон. Тут хоть не дует". Только сняла сапоги, чтобы растереть окоченевшие ноги, как налетели немецкие самолеты. Все из вагонов, и я следом, едва надев сапоги. Взрывы, вой, вопли, хрипы кругом, все бегут, а я в какой-то прострации, не торопясь, иду по полю! Почему-то бежать мне показалось в тот момент стыдно! А потом как просветление: "Падай!" Только упала, впилась в землю пальцами, рядом взрыв, ошметки земли на меня сыплются, камушки какие-то. Самолеты улетели, я встаю, пытаюсь идти, а мне что-то мешает. Гляжу, а это мой планшет у ног болтается. Ремень на спине перебило осколком. Получилось, что ремень этот меня только и спас. Когда вернулась в часть, капитан мне говорит: "Поздравляю, Норицына! Приняла боевое крещение".

О весне

Я получила назначение на должность начальника аптеки 58-й гвардейской Красноградской Краснознаменной дивизии. Медсанбат стоял в г. Тирасполе, и чтобы попасть туда, необходимо было переправиться через Днестр. Приехали к переправе на подводе. Май, цветет все, птицы заливаются. И такая радость нахлынула!

Но вот причалила переправа, а с нее изувеченных, искалеченных солдатиков в окровавленных бинтах сгружают. Боль кругом разлилась, скрип зубов. От восторженного настроения не осталось и следа.

***

Начальник медснабжения со смешной фамилией Кукуй пытался за мной назойливо ухаживать. За эти приставания я его просто возненавидела! Но потом, на мое счастье, он все же приобрел себе ППЖ ("походно-полевую жену"). Звали ее Лизой. Потом что-то у них произошло, ее вынули из петли, а после и Кукуй куда-то исчез.

***

Где бы мы ни останавливались, я везде собирала цветы. Надо мной в этой связи подтрунивали, мол, пришла тебе, Лида, пора влюбляться.

Младший лейтенант медслужбы Лидия Норицына (справа) с боевыми товарища- ми. Под фото в альбоме подпись: «Х.-45 г. Вена. Феня, Федя и я». / из личного архива

О дорогах

По дороге на Львов помню раздутые трупы лошадей, обломки машин, повозок, деревья без крон. Помню вечер и колонну наших запыленных, уставших солдат. Помню оставшийся на дороге контур человека, вдавленного в дорогу. Кто он? Где ждет его мать? Был человек, а остались только очертания.

***

Нам, женщинам, на войне было трудней, чем мужикам, хотя бы в силу физиологии. Кругом мужчины, и для многих из нас проблемой было переодеться, в туалет сходить, в конце концов. Но я, как и другие девчонки, не жаловалась, а топала и топала вместе со всеми дорогами войны.

О Дне Победы

Был апрель 1945 года, наш госпиталь обосновался в г. Бунцлау, известном тем, что в нем перестало биться сердце нашего великого полководца М.И. Кутузова в прошлую Отечественную войну. В этом городе мы и встретили День Победы. Ночью открылась стрельба и никто толком ничего не понимал. Потом смеялись, как наша госпитальная прачка, решив, что началась бомбежка, спряталась под... корытом.

Встреча однополчан в 1985 году / из личного архива

О концлагере

В Терезине наш госпиталь, рассчитанный на 100 коек, принял более 500 человек, истощенных измученных узников концлагеря. Кажется со всего мира, даже из Палестины. Помню одного нашего военнопленного, находящегося в буйном помешательстве. Его содержали в комнате, отделенной от коридора решеткой. Идешь по коридору, видишь его горящие глаза, руки, вцепившиеся в решетку. Была у нас медсестра, украинка Нина, полная, среднего роста женщина, так этот человек принимал ее за Н.К. Крупскую, разговаривал с ней.

***

У меня в аптеке не было даже санитарки, все выхаживали похожих на живые скелеты дистрофиков. Среди них был один, видимо грузин, которого звали Жора. Он по мере сил старался нам хоть чем-то помочь. Но он так неожиданно и всегда бесшумно появлялся в аптеке, что я боялась его. С лихорадочным блеском в глазах он рассказывал, что работал в лагерном крематории.

Страницы из воспоминаний Л.Г. Чуриной (Норицыной).

О немцах

Из Терезина ездили в Дрезден в штаб армии на грузовике, который работал на... чурках. Едем, дым столбом!

Стояли как-то среди руин, к нам подошел старик-немец. Просил хлеба. У него был такой жалкий вид... И тут одна из незнакомых мне женщин-попутчиц вдруг с яростью закричала на него: "Что ваши делали у нас! Ничего не дадим!" Мне было так жалко этого старика, но, как знать, какие раны кровоточили на душе и сердце той женщины. Если бы все зависело только от меня, дала бы я ему хлеба.