Новости

28.12.2018 17:42
Рубрика: Общество

Право на любовь

Уполномоченным будет проще защищать интересы детей

Президент Владимир Путин подписал закон "Об уполномоченных по правам ребенка в Российской Федерации", который устанавливает правовое положение, основные задачи и полномочия детских омбудсменов.

 Фото: depositphotos.com  Фото: depositphotos.com
Фото: depositphotos.com

Как пояснили в пресс-службе детского омбудсмена Анны Кузнецовой, принятый закон значительно расширяет права Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка, а так же региональных омбудсменов. Так, детский омбудсмен наделяется правом обращаться в суд с исками о признании незаконными решений органов госвласти и местного самоуправления, организаций, должностных лиц и госслужащих, если сочтет, что они нарушают права и законные интересы детей или их действия не соответствуют нормативному правовому акту РФ. Он сможет инициировать обращения в Конституционный суд РФ на предмет соответствия нормативных актов основному закону страны, а также обращаться с предложениями по изменению законодательства к сенаторам, депутатам Госдумы и другим субъектам законодательной инициативы.

Детский омбудсмен будет вправе направлять мотивированные предложения о привлечении лиц, виновных в нарушении прав и законных интересов детей, к дисциплинарной, административной или уголовной ответственности.

Также Уполномоченный наделяется полномочиями участвовать в судебном разбирательстве по гражданским делам для дачи заключения, посещать без специального разрешения учреждения, исполняющие наказания, и следственные изоляторы, в которых содержатся несовершеннолетние, беременные женщины и женщины, дети которых находятся в домах ребенка исправительных учреждений.

Должностные лица будут обязаны безотлагательно принимать Уполномоченного по правам ребенка, а сроки ответа на обращения омбудсменов для органов государственной власти, учреждений и должностных лиц сокращаются с 30 до 15 суток.

- У региональных уполномоченных, как и у федерального омбудсмена, уже есть право посещать учреждения, исполняющие наказания, беспрепятственно, - говорит Михаил Федотов, глава Совета по правам человека. - В данном случае закон не предоставляет новых полномочий, а закрепляет те, которые уже прописаны в других законах. По остальным пунктам в данном документе все хорошо. Закон должен быть максимально дружественным к ребенку, максимально благоприятен по отношению к нему. Мне кажется, принятый закон поможет обеспечить соблюдение интересов ребенка.

- У меня двойственное ощущение, - говорит писатель, Председатель Российского детского фонда, Альберт Лиханов. - В 1989 году мы ратифицировали Международную конвенцию о правах ребенка, которую приняла ООН и которая остается главенствующей. Отечественное законодательство, конечно, обеспечивает внутристрановое прочтение Конвенции и не просто может, а должно "прописать" все детали реализации прав ребенка. Но ведь делать это должен не только аппарат Уполномоченного, а все.
По мнению Лиханова, нынешнее расширение возможностей по защите прав детей должно было быть прописано, еще при создании института омбудсмена.

- Не хочу предполагать, что затянули, не учли, задержались, продолжает писатель. - Если это так, то уточнять надо, даже с опозданием. Но вот какое еще возникает ощущение: не освобождают ли новые юридические добавки от обязательств перед детьми всю остальную часть государства, включая общество? Если плохо ребенку - беги к Уполномоченному? Это не здорово. А где все остальное, включая граждан и так называемое гражданское общество? Не часто ли мы отворачиваемся, проходя мимо детского несчастья, ведь там правят органы опеки и попечительства, к примеру? Для меня самый печальный пример того, когда "властных" над детством структур много, а итог - вопиющий. Помните, женщину из Подмосковья, которая потеряла своего рожденного в роддоме малыша, и, наверное, от отчаяния "стянула" другого, отказного, обреченного на сиротство. Нарушила закон, но ребенок-то обрел мать и отца, рос как все дети, пока какой-то бдительный орган власти не обнаружил пропажу, года через три, кажется. И вот ребенка стали отбирать. Женщину осрамили, дали чуть ли условно, а ребенка отняли и передали... другой семье. Под опеку. До сих пор не могу понять: кто победил? Право? Закон? Возможно. Но не жалость к отнятому ребенку! А ведь он имел, пусть и не верным способом, полученное им право на мать и отца. Чьи же права мы защищаем подчас? Ребенка ли? А ведь у детей есть приоритет беззащитности! Жалость тогда отступила, по-моему. Как бы прибавить, а не убавить права и достоинства детей.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере "РГ"

Общество Семья и дети Президент Комментарии к документам
Добавьте RG.RU 
в избранные источники