6 октября 2019 г. 12:00

Письмо из учительской

Учителя написали открытое письмо, в котором обеспокоены тем, что наша страна обречена оставаться на второй год
Накануне учителей поздравляли с их днем. А в конце сентября несколько тысяч преподавателей написали открытое письмо, в котором они опасаются за будущее своих учеников из-за того, что кое-кто из взрослых так ничему и не научился на уроках истории.
В школе, которой руководит Евгений Ямбург, учителя и ученики, как писал Булат Окуджава, готовы "расслышать друг друга". Фото: из личного архива
В школе, которой руководит Евгений Ямбург, учителя и ученики, как писал Булат Окуджава, готовы "расслышать друг друга". Фото: из личного архива

Учителя в своем письме выступают за то, чтобы не нарушались права людей, гарантированные Конституцией - свободно высказывать мнение и собираться для его выражения.

- Мы нередко узнаем об участии в общественно-политических акциях наших нынешних учеников и не можем не тревожиться об их судьбе. Наши школьники растут неравнодушными к судьбе страны, - говорится, в частности, в письме.

Так же учителя отмечают, что история страны, которую некоторые из них преподают, показывает, как происходил "рост недовольства и радикализация протеста".

Действительно, летние события в Москве отдаленно напомнили то, что происходило в городе в начале ХХ века. Тогда чаще всего случались рабочие забастовки против хозяев-капиталистов и царского строя. Например, в ноябре 1912-го "Правда" описывала несколько таких случаев в Москве и Московской губернии. Портновские мастерские, механические заводы Рябушинского, авиационно-велосипедный завод "Дукс"... Бастовали многие.

Так, разгонять рабочих обойных фабрик Котова и Александрова в Хамовниках, устроивших митинг 9 ноября 1912-го, "прискакал наряд конной полиции, который оттеснил демонстрантов". Днем позже при выходе из завода "Свет" было арестовано "девять человек, потребовавших освобождения своего товарища" после вторничной забастовки. Сообщалось, что они "содержатся в Арбатском полицейском участке".

До революции оставалось пять лет...

- Постоянно работая с историческими документами и отечественной литературой, мы хорошо знаем, что курс на раскол общества исторически обречен, - говорится в письме учителей. - Мы не обольщаемся: те, кто бьет, арестовывает, судит неправосудно - это тоже наши выпускники. Поэтому мы обеспокоены тем, что невозможность пользоваться своими конституционными правами для одних и возможность грубо нарушать эти права для других - это две стороны одной медали.

И как тут не потеряться, выбрав верную сторону?

***

Московская школа № 109 - одна из самых известных в городе. Ее директор - Евгений Ямбург. Хотя на табличке у кабинета написано "Главный режиссер". Все верно - ученики ставят здесь замечательные спектакли. После одного из них, например, актер Вениамин Смехов под впечатлением от игры ребят просто поклонился им, сказав: "Спасибо!"

Евгений Ямбург. / Сергей Куксин.

Это была постановка "Болезнь потерявшихся". О понятных вроде бы вещах: ненависти, ксенофобии, страхе. И главное - о том, как с этим бороться. Но нет ли ощущения, что нынешнее поколение из-за того, о чем говорится в письме (среди подписавших его, кстати, Илья Панфилов - преподаватель студии детского кино школы № 109) - потеряется? Или его потеряют...

- За это поколение у меня как раз опасений нет, - говорит Евгений Ямбург. - Ребята развиваются правильно и критично, читают интернет. И задурить их голову труднее, чем нашу. При этом я против, чтобы детей выводить на митинги и прочие мероприятия. Причем под детьми я подразумеваю людей до 21 года. Бесшабашное поведение, когда "упоение в бою у бездны мрачной на краю" характерно для этого возраста. Считайте меня старой педагогической курицей, но я не хочу, чтобы впереди политиков и танков женщин и детей выставляли.

Ямбург вспоминает события начала 1990-х и как сам стоял на баррикадах:

- Там никто не хотел умирать. Просто одни молодые люди накинули брезент на смотровые щели БТРов и танков, а другие с перепугу открыли огонь. Но кто помнит сегодня фамилии погибших? И во имя чего это все было? Детей надо беречь. И при этом не врать им, разговаривать напрямую о самых больных и тяжелых вещах.

В 1991-м у меня, например, организовался клуб анархистов - из него вышли хорошо известные сейчас товарищи. Тогда я предоставил им помещение, они там бурлили, высказывали свою позицию. И я участвовал в дискуссиях.

По словам Ямбурга, проблемы зачастую возникают из-за того, что в школе с учениками боятся обсуждать темы, из-за которых они и выходят на улицы:

- Всегда говорю ребятам, что вы можете иметь любую позицию и я ее буду уважать и готов дискутировать. Но сначала станьте кем-то - квалифицированными врачами, инженерами, юристами. Ваше время придет. Потому что поколение, которое исповедует архаичные взгляды, реально уходит. Я, кстати, принадлежу к тому же поколению - уходящему. И мы им очень плохой мир оставляем. В чем виноваты. Вот почему важно научить их отличать факты от мнений, фейк от реальности. Накопилось много вопросов, которые не разрубить топором, потому что нет окончательного решения. Было два мастера окончательно вопросы решать - Гитлер и Сталин. Кончилось все паршиво.

***

Вот и учителя предупреждают, что не хотят учить детей лицемерию: "Русские классики, на которых дети обязаны ссылаться в своих итоговых сочинениях и экзаменационных работах по русскому языку, испокон веков ценили человеческую свободу - в том числе, свободу публично высказывать личное мнение и выступать против несправедливости".

Кстати, как сейчас школьные учебники трактуют деятельность того же Сталина? Или, например, декабристов, масштабный фильм о которых выйдет в 2020-м?

- Когда сегодня обсуждают учебники, мне становится смешно, - признается Евгений Ямбург. - Ведь только самый плохой учитель преподает по учебнику. Нормальные люди давно делают "перевернутые" уроки - когда дети получают задачу найти в интернете документы, позиции сторон, участвуют в дискуссии, а учитель выступает в роли модератора, следит, чтобы они не переходили на личности, аргументировали позиции.

Тех же декабристов долгое время показывали как героев, потом все перевернулось - и теперь некоторые считают, что они раскачивали основы государства. И то, и другое неверно. Нужно говорить об этом. Как писал Булат Окуджава, "святая наука расслышать друг друга". Это важно, особенно в нашей многонациональной и многоконфессиональной стране. Где одной правды не будет никогда. Нужно договариваться. Повторюсь: врать только не надо.

И учителя предупреждают в своем письме, что не хотят учить детей лицемерию, напоминая, что "русские классики, на которых дети обязаны ссылаться в своих итоговых сочинениях и экзаменационных работах по русскому языку, испокон веков ценили человеческую свободу - в том числе свободу публично высказывать личное мнение и выступать против несправедливости".

Они объясняют, что невозможно одновременно разговаривать со школьниками честно и откровенно о декабристах, о каторге, о ГУЛАГе, о "Двенадцати" Блока, "Реквиеме" Ахматовой, "Одном дне Ивана Денисовича" Солженицына, учить их рассуждать о свободе выбора, морали, ответственности человека за общество, в котором он живет и при этом делать вид, что ничего не происходит вне классной комнаты.

***

Вот, что происходит, например, в Боровске, небольшом городе в Калужской области, который знаменит не только древним монастырем и тем, что в местной школе учительствовал Константин Циолковский, но и стенописью художника Владимира Овчинникова. Он расписывает фасады домов, которые привлекают сюда еще больше туристов.

Сюжеты - самые разные. История города, известные выходцы из Боровского уезда, обычные горожане, природа. А еще - тема репрессий. Ее-то местные власти старательно вымарывают.

Но художник уверен: эта тема - одна из важнейших не только для Боровска - для всей страны. В этом городе и районе - более 2000 жертв репрессий. Именно Овчинников был инициатором установки в Боровске валуна с Соловецких островов в память о погибших.

- Очевидно, здесь есть негласная установка, чтобы тема политических репрессий замалчивалась, - считает Владимир Овчинников. - Видимо, кто-то считает, что авторитарный или тоталитарный режим лучше. А память о репрессиях наносит ему урон.

Художник уверен, что репрессии, о которых не хотят говорить, до сих пор сказываются на России, существенно повлияв на генетический код:

- Была практически истреблена интеллигенция. Сколько ученых было посажено в тюрьму, отправлено в лагеря, истреблено! Поэтому мы продолжаем переживать антропогенную катастрофу.

Накануне Овчинников на доме по Коммунистической улице, где нарисован "Глобус Боровска", портрет Циолковского, вывел и стихотворение Марины Цветаевой, в котором есть строки "Никто не забыт и ничто не забыто".

Портрет Константина Циолковского и стихи Марины Цветаевой в Боровске. / Владимир Овчинников.

- Почему-то многие любят цитировать только эти слова. Но четверостишие, где сказано про палачей, целиком знает не каждый, - напоминает художник.

Творчество, посвященное политическим репрессиям, не раз оборачивалось для Овчинникова штрафами - за административное правонарушение.

Это по нынешним меркам не самый страшный приговор.

В прошлом году одну из картин Овчинников оформил по мотивам обложки "Родины", посвященной урокам Большого террора 1937 года. Ее оперативно закрасили - очевидно, по указке людей, те уроки не усвоивших.

Вот и учителя делают вывод, что в случае повторения ошибок наша страна обречена снова и снова оставаться на второй год, ничего не усвоив из школьной программы.