Сложили два товарища...

История песни, написанной в ночь с 16 на 17 октября 1941 года в школе на Малой Бронной
Эта песня забыта. Нет даже ни одной ее записи. А в первую военную осень песня "В бой за красную столицу, москвичи!" была одной самых популярных строевых песен в осажденной Москве. В середине октября 1941 года ее можно было услышать на улице Горького и на Садовом кольце, на Малой Бронной и в Сокольниках - везде, где проходили полки ОМСБОНа - отдельной мотострелковой бригады особого назначения.
Семен Гудзенко и Юрий Левитанский (второй и третий слева) с боевыми товарищами. Будапешт. Март 1945 года.
Семен Гудзенко и Юрий Левитанский (второй и третий слева) с боевыми товарищами. Будапешт. Март 1945 года.

В БОЙ ЗА КРАСНУЮ СТОЛИЦУ, МОСКВИЧИ!

Авторы слов: Семен Гудзенко, Юрий Левитанский

Поется на мелодию песни "Бригантина", написанной в 1937 году студентами Павлом Коганом, Георгием Лепским, Евгением Аграновичем и Борисом Смоленским.

Звери рвутся к городу родному,

Самолёты кружатся в ночи,

Но врага за каждым домом

Встретят пулей патриоты-москвичи.

Слышен гул орудий отдаленный.

Самолёты кружатся в ночи.

Шаг чеканят батальоны.

В бой за красную столицу, москвичи!

Мы за все сполна ответим гадам,

Отомстим за наши города.

Нет патронов - бей прикладом,

Чтоб от гада не осталось и следа!

Наша слава вспоена веками,

В песнях слава воина жива.

На последний бой с врагами

Поднимается рабочая Москва.

17 октября 1941

Бригада особого назначения

Бригада была создана в июле-августе 1941 года для диверсионных операций в тылу врага. Ее отряды формировались на стадионе "Динамо". Отбор в диверсанты-разведчики был исключительно строгим. Требовались не только серьезная физическая подготовка, выносливость, но и психологическая устойчивость, развитый и гибкий интеллект, знание языков, способность к быстрому обучению. За три месяца курсантам предстояло освоить годичный курс подготовки бойца-универсала, включавший овладение приемами рукопашного боя, изучение отечественного и трофейного оружия, радиосвязи, вождения всех видов транспорта - от мотоцикла до танка и самолета.

Занятия проходили в бывшем пионерском лагере в глухом углу Подмосковья.

16 октября 1941 года, когда Москву охватила эпидемия паники и ветер носил по улицам обрывки секретных документов, а ответственные работники, набив барахлом автомобили, рванули из столицы, ОМСБОН был поднят по тревоге. Командующий Московским военным округом генерал-лейтенант Артемьев приказал сосредоточить полки ОМСБОНа на важнейших участках города.

Совершив марш-бросок до ближайшей станции в полном боевом снаряжении, омсбоновцы погрузились в пригородные электрички и через пару часов были на Комсомольской площади.

Один из бойцов вспоминал:

"Было темно, сеял дождь, по Комсомольской площади суматошно сновали тени, вдоль Садового кольца тянулся конный обоз какой-то дивизии. Мы пришли на Пушкинскую и рядом с домом, где сейчас кафе-молочная, устроили привал. Командиров вызвали к начальству. Мы забились в подъезды и дремали. Командиры возвращались, строили свои отряды и уходили. Пришел, наконец, и наш черед. Нам предстояло поселиться в школе на Малой Бронной. Еще утром в школе велись занятия. На стенах в классах - географические карты, на грифельной доске - не стертые формулы. Политрук предупредил: положение Москвы крайне опасное, отдыхать, не раздеваясь и не разуваясь... Он еще что-то говорил, но мы уже ничего не слышали - спали на полу между партами..."

Фрагмент страницы из записной книжки N4 Семена Гудзенко, 1941-42. /  РГАЛИ. Ф. 2207.

Приказ: сочинить песню!

ОМСБОНу была поставлена задача нести комендантскую службу, пресекать мародерство и панику в столице. Сам внешний вид бойцов должен был внушать населению: в Москву враг не войдет. Все передвижения по улицам - строем и с песней. Песен не хватало. Довоенные были слишком бодряческие или слишком лирические, плаксивые.

Эмиль Кардин, омсбоновец из числа студентов-ифлийцев (это студенты Института философии, литературы и истории), вспоминал:

"Я проснулся от света, ударившего в глаза. Надо мной с карманным фонариком в руке склонился политрук.

- Товарищ боец, товарищ боец, вставайте, надо немедленно написать песню.

- Какую песню? - оторопело переспрашивал я.

- Патриотическую. Про Москву. Приказ командования.

- Я не умею сочинять песни.

- То есть как не умеете? - теперь уже политрук был ошарашен. Он, видно, успел доложить, что у него имеются специалисты по части песен, а тут "не умею". - Раз приказано, должны уметь.

- Вы не того разбудили, - оправдывался я, - вон спят красноармейцы Левитанский и Гудзенко. Это по их линии..."

Левитанский и Гудзенко - однокурсники по литфаку московского Института философии, литературы и истории имени Чернышевского. В учебной роте курантов ОМСБОНа Сарио Гудзенко (Семеном он станет позднее, после публикации первых стихов) был командиром отделения, первым номером пулемета Дегтярева, Юрий Левитанский - вторым номером.

Вчерашние студенты не подвели своего политрука и к утру написали песню "В бой за красную столицу, москвичи!". За музыкальную основу взяли "Бригантину" - самую популярную довоенную студенческую песню, придав мелодии более маршевый ритм. Вместо "Во флибустьерском дальнем синем море бригантина поднимает паруса" - "На последний бой с врагами поднимается рабочая Москва...".

С новой песней омсбоновцы трижды в день шагали в столовую с Бронной, где они квартировали в местной школе, на улицу Горького. Как вспоминал Илья Давыдов, врач батальона 2-го полка бригады особого назначения, запевалой обычно был боец Вася Краснушкин.

Один отряд обедал у Центрального телеграфа, другой - на улице 25-го Октября. "Однажды, - вспоминал Эмиль Кардин, - когда поравнялись с Моссоветом, не предваренная сиреной, просвистела бомба. Рванула на мостовой между телеграфом и диетическим магазином. Вместо очереди - перед магазином стонущее кровавое месиво..."

Песня затихла, строй рассыпался - ребята побежали к раненым, к тем, кого еще можно было спасти. "Не мы подошли к фронту, фронт подошел к нам, обдав тяжким своим дыханием. Немцы в любой час могут ворваться в Москву. Если ворвутся, нам защищать улицу Горького..."

Мы за все сполна ответим гадам,

Отомстим за наши города.

Нет патронов - бей прикладом,

Чтоб от гада не осталось и следа!

Москва. 1941 год.

Что происходит на свете? А просто война

Для Гудзенко и Левитанского, живших до войны в одной общежитской комнате, это был далеко не первый песенный опыт. Однокурсники вспоминали, что на лекциях друзья "варганили песни бригадным методом". Многие их сочинения были напрочь забыты и самими авторами, от некоторых осталось по куплету. Вот финал довоенной "Лирико-оборонной песни":

...Но меня зовут мортиры,

Но меня труба зовет,

А соседи из квартиры

Собирают пулемет.

Летом в учебном лагере под Москвой Гудзенко и Левитанский написали песню "Добровольно в строй мы стали..." - на мотив старой красноармейской песни "Школа красных командиров". В сентябре - песню о защитниках Одессы, которую ребята, подражая Утесову, затягивали после полевых занятий:

О, Одесса, жемчужина у моря!

О, Одесса видала много горя!

И коль Одесса говорит,

Одесса победит!..

В феврале 1942-го Гудзенко был тяжело ранен. Выжил, прошел всю войну как военный корреспондент. Умер в 1953 году - сказались ранения и контузии. Ему было всего 30 лет.

Левитанский тоже стал военным корреспондентом. Синявинские болота, Украина, Бухарест, Братислава. Боевой путь закончил в Праге. Надолго пережил своего друга.

Его песню из фильма "Москва слезам не верит" знают все. Мне почему-то кажется, что она - родом из 1941 года, когда омсбоновцы гулко печатали шаг по свежему снегу московских улиц.

- Что происходит на свете? - А просто зима.

- Просто зима, полагаете вы? - Полагаю.

Я ведь и сам, как умею, следы пролагаю

в ваши уснувшие ранней порою дома...