Портрет на фоне битвы

Сын фронтовика хочет передать в музей Ржевского мемориала семейную реликвию
Квартира минчанина гвардии подполковника в отставке Сергея Соболева - самый настоящий семейный музей. Вот дед Даниил Шахов - георгиевский кавалер, взявший в плен австрийского генерала. А вот фронтовые награды, полковничьи погоны отца, аккуратно сброшюрованные пожелтевшие письма с фронта жене Екатерине - их около 300. В этой трогательной экспозиции обращает на себя внимание простой карандашный рисунок: строгий взгляд, капитанская "шпала" в петлицах - такую форму носили в первый период Великой Отечественной войны…
Сергей Соболев: Этот скромный фронтовой рисунок - факт всенародной борьбы с безжалостным врагом. Фото: Александр Кушнер Сергей Соболев: Этот скромный фронтовой рисунок - факт всенародной борьбы с безжалостным врагом. Фото: Александр Кушнер
Сергей Соболев: Этот скромный фронтовой рисунок - факт всенародной борьбы с безжалостным врагом. Александр Кушнер

- Рисунок сделан на Ржевских рубежах, - рассказывает Сергей Васильевич. - Отец сражался там девять месяцев, был комиссаром батареи, затем 400-го дивизиона, потом 52-го гвардейского гаубичного артполка. Видите, в углу дата: первое апреля 1942 года. А вот кто автор, не знаю. Отец говорил, что один из "академиков". Так в дивизии называли московских добровольцев-ополченцев, присланных то ли Союзом художников, то ли Академией художеств Москвы. Прибыло их человек десять, и все вскоре погибли...

А Василий Васильевич прошел всю войну и затем еще долго служил в армии. В трагическом 41-м сражался на главном, московском, направлении, дважды с боями прорывался из окружения.

Бойцы и командиры 133-й стрелковой дивизии, в которой служил комиссар Соболев, проходя через Москву, отобедали кашей на ступенях Большого театра и проследовали на наиболее опасное волоколамское направление, где прикрыли фланг знаменитой Панфиловской дивизии. Потом - те самые девять месяцев на реке Угре на Ржевском выступе. Там, где командование Западного фронта скрепя сердце изо дня в день с ходу бросало в атаку батальоны пополнения, чтобы не дать немцам перебросить под Сталинград ни одного полка, ни одного танка. И тем самым, возможно, спасшее город на Волге.

Не подкачала 133-я стрелковая дивизия: за массовый героизм и мужество в марте 1942 года она была преобразована в 18-ю гвардейскую. О том периоде Василий Соболев, впоследствии кавалер пяти боевых орденов, писал жене к концу войны: наконец пришла медаль "За оборону Москвы", и она мне особенно дорога… Но заплатить за ту победу пришлось по высшей мере. Низинный восточный берег Угры далеко вглубь простреливался немцами с высокого западного берега, они выкашивали пулеметным огнем атакующих и любого, кто поднимал голову…

- Отец, как и многие фронтовики, не любил обо всем этом вспоминать, - продолжает Сергей Соболев. - На мои расспросы только махнет, бывало, рукой: "Ничего там хорошего не было, на войне". Однако на склоне лет оставил несколько ученических тетрадок воспоминаний и размышлений. О самом драматическом рассказал лишь маме. От нее узнал, что первой офицерской шинелью у отца стала шинель умершего от ран лейтенанта. В окружении, в тесной землянке. А о многом пережитом окруженцами и участниками тех боев просто невозможно говорить.

Первой офицерской шинелью у отца стала шинель умершего от ран лейтенанта

Однако вернемся к фронтовому портрету. Сергей Соболев настойчиво пытался установить автора. Ведь большинство ополченцев погибли, даже не успев отправить весточку домой. Вот и хотелось бы передать рисунок или копию наследникам художника, которые, быть может, до сих пор ничего не знают о его судьбе. Однажды, показалось, разгадка найдена. Из Москвы откликнулся внук одного из ополченцев-"академиков", показал его рисунки и коллег. Некоторые по манере письма очень подобны отцовскому портрету. Увы. Или предполагаемый автор погиб незадолго до даты, указанной на портрете, или не совпадали другие факты…

- Этот скромный фронтовой рисунок - факт всенародной борьбы с безжалостным врагом, - говорит Сергей Соболев. - Поэтому я обратился с письмом к Государственному секретарю Союзного государства Григорию Алексеевичу Рапоте с просьбой оказать содействие в размещении рисунка в экспозиции Ржевского мемориала. Возможно, экспонат "заговорит", привлечет внимание поисковиков, и автор, погибший за Родину, будет установлен. В любом случае такие реликвии наглядно свидетельствуют о боевом братстве наших отцов во имя Великой Победы. Хотелось бы в торжественной обстановке передать ее из рук в руки, найти то место на реке Угре, где воевал отец, и просто постоять, склонив голову…

Не журналисту решать, насколько выполнима эта просьба. Но, думаю, ее бы поддержали многие и многие наследники боевой славы участников Великой Отечественной войны. Такие, например, как полковник в отставке Владимир Мелюшко. "СОЮЗ" рассказывал, как его отец, Иван Мелюшко, удостоенный в 41-м ордена за оборону Москвы, в 45-м участвовал в Параде Победы на Красной площади столицы. Общеизвестно, что и отец Госсекретаря Союзного государства боевой летчик Алексей Рапота воевал на Ржевских рубежах…

Постоянный Комитет Союзного государства тонко уловил эту общественную потребность увековечить подвиг Советского солдата, инициировав создание мемориала на Ржевской земле. Что же, как не лики героев, помещенные в этот пантеон нашей воинской славы, может быть лучшей памятью о них…

Хотите знать больше о Союзном государстве? Подписывайтесь на наши новости в социальных сетях.