Напомним, что Плутон был открыт в 1930 году американским астрономом Клайвом Томбо. И хотя его диаметр меньше, чем у Луны, всего 2370 км, он до 2006 года имел статус девятой планеты Солнечной системы.
Почему Международный астрономический союз (МАС) его понизил? Он принимал во внимание три критерия определения планеты: она должна вращаться вокруг Солнца, быть достаточно массивной, чтобы принять сферическую форму, и расчистить свое орбитальное окружение от других объектов.
По мнению МАС, Плутон явно не выполнил третье условие. Дело в том, что, находясь на "окраине" Солнечной системы, в далеком поясе Койпера, он окружен множеством других карликовых планет. Его масса составляет лишь 0,07 от суммарной массы объектов на его орбите. Иными словами, Плутон не хозяин своего пространства, а всего лишь один из огромного семейства.
Но если по поводу этого критерия сторонники планетарности Плутона еще находили аргументы, то открытие в 2005 году Эриды поставило последнюю точку. Дело в том, что в поясе Койпера был обнаружен объект, который по массе аналогичен Плутону. И если Плутон - планета, то тогда почему в этом надо отказать Эриде? Более того, "дверь" в престижную Солнечную систему вслед за Эридой открывалась еще десяткам похожих тел.
Казалось, что решение МАС навело порядок в планетарном хозяйстве, но нынешнее заявление Айзекмана всколыхнуло астрономическое сообщество. Кстати, реакция оказалась неоднозначной. Например, Алан Стерн, руководитель миссии "Новые Горизонты" - зонда, который впервые вблизи сфотографировал Плутон, давно и последовательно выступает за возвращение ему планетарного статуса. Стерну оппонирует не менее известный ученый Майк Браун, который открыл Эриду. Он заявил, что пока администраторы НАСА предаются ностальгии по временам, когда Плутон был планетой, настоящие ученые продолжат классифицировать объекты Солнечной системы.
Впрочем, раскол в научном сообществе по этому вопросу существовал задолго до слов Айзекмана. Многие планетологи продолжают считать Плутон и другие карликовые планеты полноценными планетами. Спор идет не столько о Плутоне, сколько о самом определении: что такое планета и кто имеет право это определять. Айзекман обещает дать ответы на эти ключевые вопросы.