Новости

17.03.2016 15:35
Рубрика: "Родина"

Павлик Морозов - без вины виноватый?

Образ легендарного пионера-героя - история противоречивых мифов и крайностей
Текст: Роман Федоров (кандидат философских наук) , Анжелика Фишер (кандидат искусствоведения)
Если в советское время создавался символ своеобразного пионера-святого, то в перестроечный и постсоветский периоды появилось множество публицистических и художественных произведений, сделавших имя Павлика Морозова синонимом предательства. Однако общение с земляками Павлика позволило взглянуть на него под иным углом зрения.

Каким был отец Павлика?

Павел Морозов родился в деревне Герасимовка Туринского уезда Тобольской губернии 14 ноября 1918 г. Его отец, Трофим Сергеевич Морозов, и мать, Татьяна Семеновна Морозова (Байдакова), принадлежали к первопоселенцам, прибывшим в Герасимовку в 1910 г. в рамках столыпинского переселения из Витебской губернии. За несколько лет до трагедии отец ушел из семьи к другой женщине. На малолетнего Павла легло тяжелое бремя мужской работы по хозяйству и ответственность за мать и младших братьев.

До 1931 г. Трофим Морозов был председателем Герасимовского сельсовета. Назначение его на эту должность можно объяснить тем, что он был одним из немногих относительно грамотных людей в деревне. Большинство характеристик, сделанных современниками, указывают на противоречивость моральных качеств Трофима. Растиражированный негативный образ (любовь к попойкам, частые случаи рукоприкладства в семье) при внимательном рассмотрении выглядит не столь однозначным. По сохранившимся в деревне рассказам, он участвовал в раскулачивании, но не по своей воле. Двоюродная тетка Трофима Агафья Александровна Фокина вспоминала:

"Бедно Трофим с Татьяной жили... Татьяна-то четверых сыновей родила, а жизнь какая была?.. Трофим же тихий, спокойный мужчина был... Когда он опять председателем сделался, его заставляли брать у людей последнюю корову, последний хлеб. Придет в дом, а его напоят, и он не возьмет корову. А назавтра опять идет"1.

Трофим Морозов даже писал заявление с просьбой сложить с себя обязанности председателя. Текст заявления с сохранением его орфографии впоследствии был опубликован в книге В.А. Кучина "К истории освоения и развития Тавдинского района и города Тавды". Автор отмечает, что на его оригинале отсутствовала резолюция:

"Председателю РИКА2. Заявление. От Герасимовского Председателя товарища Морозова Трофима Сергеевича. Прошу я Вас товарищ председатель РИКА о смени чтобы меня сняли с етой должности как я молограмотный и несоответственный итой службы то прошу снятия поскорей со службы по увожимоя причиначто я одинокий совершенно одинокий еще совершенно сетом нашом снародо нельзя служить ато пропадем потсут тоя прошу и неостате моей просьбе что когда снимали Председателя Выдру то мне сказал товарищ Цепыв что скоро пришлют Райисполком Председателя то я ожидаю смену ноежели у вас нету то я прошу Пришлите назамен то я лучше уеду служить в РИКИ как здеся ожидаю ответу товарищ Председатель РИКА"3.

Что случилось 3 сентября 1932 года?

В ноябре 1931 г. приехавшие в Герасимовку сотрудники милиции на глазах у сельчан арестовали Трофима. Перед этим в Тавде на вокзале были задержаны два спецпереселенца с поддельными документами. На них стояла печать Герасимовского сельсовета: Трофим Морозов выдавал прибывавшим в Герасимовку спецпереселенцам поддельные справки, на основании которых они могли покинуть деревню. В том году за это преступление были осуждены девять председателей сельсоветов в Тавдинском районе.

На суде над Трофимом в Герасимовке в феврале 1932 г. присутствовала и Татьяна Морозова с сыновьями. Возможно, Павел тогда и произнес что-то, подтверждающее слова матери, но маловероятно, что судья мог обратить внимание на реплику малолетнего. Тем не менее в советской литературе появились различные варианты обличительной речи, якобы произнесенной на суде Павликом Морозовым. В архиве писателя П.Д. Соломеина она выглядит следующим образом:

"Дяденьки судьи, мой отец творил явную контрреволюцию, я как пионер обязан об этом сказать, мой отец не защитник интересов Октября, а всячески старается помогать кулаку сбежать, стоял за него горой, и я не как сын, а как пионер прошу привлечь к ответственности моего отца, ибо в дальнейшем не дать повадку другим скрывать кулака и явно нарушать линию партии..."4.

Подобные "речи" с трудом выдерживают критику. Старожилы Герасимовки считали, что деревенский подросток, не отличавшийся красноречием и глубоким знанием советской идеологии, не мог говорить подобными лозунгами. Наоборот, сохранились воспоминания о том, что он заикался и выговаривал многие слова на белорусский манер, подчас разговаривая на трасянке - русско-белорусском диалекте, распространенном в сельской местности.

Распространенная в литературе версия о том, что Павлик подсмотрел, как его отец передает спецпереселенцам поддельные документы, также не имеет веских оснований. Поскольку Трофим тогда не жил с семьей, маловероятно, чтобы его сын мог это увидеть (и тем более понять, что отец совершает противозаконные действия). Да и вообще у крестьян не было принято, чтобы дети присутствовали при решении дел взрослыми.

Суд приговорил Трофима Морозова к 10 годам лишения свободы. В советское время говорилось о все возраставшей взаимной неприязни между Татьяной Морозовой и родственниками Трофима5. Развязка трагедии произошла 3 сентября 1932 г. В тот день Павел Морозов и его младший брат Федор пошли в лес за клюквой и не вернулись. 6-го, после поисков, трупы детей с многочисленными ножевыми ранениями были обнаружены жителем деревни Дмитрием Шатраковым.

Уральский областной суд признал виновными в убийстве Павла и Федора их родственников по линии отца - дядю Арсения Кулуканова (его также называют крестным отцом Павлика), двоюродного брата Данилу Морозова, деда Сергея и (как соучастницу) бабку Ксению6. Арсения Кулуканова и Данилу Морозова расстреляли, восьмидесятилетние Сергей и Ксения Морозовы умерли в тюрьме. В советское время решение суда под сомнение не ставилось.


Версии случившегося

В 1988 г. в Лондоне вышла книга писателя Юрия Дружникова "Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова", впоследствии переизданная в России. В ней была представлена авторская версия гибели братьев Морозовых, согласно которой она стала результатом провокации ОГПУ. Чекистам был нужен яркий прецедент для оправдания репрессий в отношении крестьянства во всесоюзном масштабе.

Сегодня как советскую версию гибели Павлика Морозова, так и сенсационные предположения, выдвинутые в перестроечное время, историки и краеведы все чаще подвергают сомнениям. Свою версию событий выдвинула директор действующего в Герасимовке музея Павлика Морозова Нина Ивановна Купрацевич. В лесах, окружавших Герасимовку, в те годы жили в землянках беглые спецпереселенцы, и, собирая клюкву, дети могли наткнуться на одну из таких землянок. Все деревенские знали друг друга в лицо, и страх перед разоблачением мог толкнуть обитателей землянки на отчаянный шаг. На это указывает хаотичность ранений, нанесенных детям. Она противоречит версии о заранее спланированном хладнокровном убийстве. По словам Н.И. Купрацевич, в деревне сохранилось предание о том, что на месте убийства стояло дерево, на котором были вырезаны инициалы крестьянина, жившего в землянке.

Действительно, официальная версия выглядит недостаточно правдоподобно. Кровная месть, да еще с детоубийством, внутри большой крестьянской семьи (пусть и распавшейся) воспринималась тогда деревенской общиной как грех исключительной тяжести. Достаточно странным выглядит и участие в преступлении восьмидесятилетнего деда, стоящего на краю могилы, и то, что убийство мог совершить крестный отец жертв. Об абсурдности ситуации может свидетельствовать и реплика, произнесенная дедом, Сергеем Морозовым, на суде: "Страдаю аки Христос".


Мифы о Павлике и их развенчание

Судьба Павлика Морозова знаменательна тем, что породила целый ряд мифов, сделавших из него, говоря современным языком, медийного героя, который имеет мало общего с реальным человеком. "Советский миф" о Павлике Морозове начался тогда, когда Свердловский обком комсомола прислал на расследование журналиста П.Д. Соломеина. Помимо участия в расследовании он выполнял задание по сбору материалов для будущей книги. Во время пребывания в Герасимовке Соломеин вел дневниковые записи, и в 1933 г. в Свердловске вышла его книга "В кулацком гнезде"7. А в 1934-м, на съезде советских писателей, А.М. Горьким были произнесены слова:

"Память о нем не должна исчезнуть, - этот маленький герой заслуживает монумента, а я уверен, что монумент будет поставлен"8.

Процесс создания мифа получил поддержку в самых высоких эшелонах власти. Постепенно он стал одним из самых ярких объектов советского неофольклора. Во многом этому способствовало включение мифа в качестве обязательного атрибута в учебники истории, в политинформации, школьные стенгазеты, художественную самодеятельность. Павлик Морозов стал одним из главных персонифицированных символов пионерского движения, превратился в своеобразного советского квазисвятого.

В годы перестройки разрушение мифа о Павлике Морозове стало одним из самых ярких и показательных явлений общего процесса десоветизации. Развенчание началось с десакрализации - с появления в городском фольклоре и массовой культуре большого количества сюжетов, связанных с ироничным отношением к герою, позиционировавшемуся как неотъемлемая часть коммунистической идеологии. В массовом сознании все больше начинали утверждаться новые, негативные образы Павлика Морозова, нередко приобретавшие гротескные формы и противоречившие очевидным историческим фактам. Так, его нередко отождествляли с отцеубийцей (что нашло отражение в серии анекдотов). Постепенно в массовом сознании сложился контрмиф, в котором Павлик Морозов стал синонимом предателя и "стукача", своеобразным воплощением "антисвятого".

В некоторых публикациях постсоветского периода ставился под сомнение даже тот факт, был ли Павлик Морозов пионером. Сегодня с уверенностью можно сказать, что формально он являлся членом пионерской организации. В газете "Тавдинский рабочий" от 9 октября 1933 г. есть такие строки:

"В связи с месячником годовщины убийства Паши Морозова, проводившимся по району, герасимовский пионер-отряд добился в своей работе целого ряда немалых успехов"9.

По предположениям Н.И. Купрацевич, в то время в Герасимовке дети вряд ли были способны до конца понять смысл зарождавшегося пионерского движения:

"В школы приходили инструкции о необходимости организации пионерского отряда. Учительница рассказывала, что пионеры ходят в красных галстуках, с горнами и барабанами, учатся хорошо, уважают взрослых. Всех принимали. Дети приходят домой. Кто-то из родителей отнесся равнодушно. Другой отец взял кнут, наказал, сказал выписаться из пионеров. На следующий день ребенок приходит и просит: Зоя Александровна, выпишите из пионеров, тятька дерется! Кстати, красных галстуков в Герасимовке в ту пору еще не было"10.

Что говорят в Герасимовке

Остается неизвестным отношение к Павлику в локальном культурном пространстве его родины - деревни Герасимовка. Именно этот аспект памяти о ребенке, трагически погибшем здесь более восьмидесяти лет назад, можно рассматривать в качестве важной "точки возврата", способной приблизить нас к отделению мифов от реальности.

Первоначально Павлик и Федя Морозовы были похоронены на деревенском кладбище. Затем их останки перезахоронили у дороги возле школы. Вначале над могилой стоял деревянный обелиск, а в 1954 г. был установлен бронзовый памятник работы П.А. Сажина. В советское время могила Павлика Морозова стала настоящим местом паломничества для групп школьников, приезжавших на экскурсии. Еще одним объектом почитания памяти Павлика Морозова является обелиск, установленный в лесу на месте его гибели. С ним связана интересная традиция. Приезжающие сюда дети привозят записки, адресованные Павлику Морозову и содержащие просьбы о разного рода помощи или исполнении заветных желаний. Записки вкладывают под крышки полых металлических труб, являющихся частью конструкции ограды. Так, в октябре 2013 г. в ограде обелиска мы обнаружили записку следующего содержания (пунктуация сохранена): "Хочу чтобы я не болел и мои родственники и чтобы я бросил курить. Артем. 10.09.2011 г.".

Первая музейная экспозиция в Герасимовке, посвященная Павлику Морозову, была открыта в 1939 г. в доме, где жила его семья. Это здание сгорело в 1946 г., а музей, существующий сегодня, находится в здании школы, где учились братья Морозовы - Павел, Алексей, Федор и Данила. В экспозиции музея есть зал, изображающий школьный класс, в котором учился Павлик Морозов. В нем есть подлинные парты, которые, правда, относятся к более позднему времени (1940-е годы), доска, карта мира 1926 года, счеты и ряд других экспонатов.

Директор музея Н.И. Купрацевич в беседе с нами поведала, что с первых лет своей работы интуитивно чувствовала, что Павлика необходимо защищать, хоть вначале у нее и не было веских аргументов для его оправдания. И сейчас музей ведет посильную работу по реабилитации имени Павлика и развенчанию мифов о нем.

Действительно, за плакатными образами "героя" и "предателя" осталась незамеченной личная трагедия ни в чем не повинного ребенка, маленького человека, ставшего жертвой жестоких идеологических манипуляций общественным сознанием.

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект 12-21-01000а(м). Авторы выражают глубокую благодарность Н.И. Купрацевич и И.В. Евдокимовой за помощь в подготовке материала.


Примечания
1. Ермолаев В.Н. Тавдинское местописание. Екатеринбург, 1999. С. 94.
2. Т.е. районного исполнительного комитета.
3. Кучин В.А. К истории освоения и развития Тавдинского района и города Тавды. Екатеринбург, 2007. С. 80-81.
4. Цит. по: Дружников Ю.И. Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова. М., 1995. С. 81.
5. Соломеин П.Д. Павка-коммунист. Свердловск, 1962.
6. Мор В. Дело об убийстве пионера Павла Морозова // Уральский рабочий. 1932. 19 ноября.
7. Соломеин П.Д. В кулацком гнезде. Свердловск, 1933.
8. Горький М. Вперед и выше, комсомолия // Год за годом. Из пионерской летописи. М., 1961. С. 54.
9. Герасимовский пионеротряд слабо борется за качество учебы // Тавдинский рабочий. 1933. N 148 (707). 9 октября. С. 2.
10. Из беседы с Н.И. Купрацевич, октябрь 2013 г.