Дон Кихот первого ранга

110 лет назад родился подводник Петр Грищенко, громивший фашистов и устаревшие инструкции по ведению боя
Он пришел в редакцию в строго оговоренное время, официально представился, строго глядя мне в глаза, объявил: "Задавайте вопросы!" Ответы из этого формалиста придется вытягивать клещами, с ходу понял я, надо перебить официальность. Достал из стола кипятильник, чайную заварку, два стакана...
Петр Грищенко у перископа подлодки "Л-3".
Петр Грищенко у перископа подлодки "Л-3".

Мог ли я предположить, что редакционный завхоз по кличке Колобок именно в этот день будет отлавливать нарушителей противопожарного режима? Колобок уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы сформулировать состав моего преступления. Но вместо этого, изумленно глядя на гостя, пробормотал неожиданное:

- Здравия желаю, товарищ капитан первого ранга! - и на цыпочках покинул кабинет, осторожно затворив дверь.

"Это ведь - Грищенко!" - объяснит мне потом Колобок. В годы войны наш завхоз был юнгой Балтийского флота и знал в лицо всех героических командиров...


Командир подводной лодки Л-3 Петр Денисович Грищенко (1908-1991).

А это его красавица на картине М. Кузнецова.

Настоящий друг

Петра Денисовича Грищенко называют подводником N2, отводя первое место в условной Табели о рангах Герою Советского Союза Александру Ивановичу Маринеско. Не будем ввязываться в бессмысленный спор: оба балтийца сражались геройски, не думая о славе. Но, например, бывший командующий Балтийским флотом адмирал В. Трибуц так оценивал командирский талант Грищенко: "Теперь, через 20 лет, выяснилось, что его Л-3 по объему потопленного во время войны тоннажа опередила на флоте всех, кроме лодки, которой командовал А.И. Маринеско. А по искусству кораблевождения и по использованию оружия, по тактике - словом, по всем боевым показателям Л-3 не имела себе равных".

Меня же Петр Денисович при первой встрече озадачил ответом на обязательный вопрос советского журналиста о "самом запомнившемся эпизоде войны".

- Это было 9 июля 1941 года, когда, вернувшись из первого боевого похода, я столкнулся в штабе флота с другом и однокурсником по училищу Юркой Афанасьевым. Он сказал, что ему грозит расстрел.

В первые дни войны ситуация на Балтике складывалась угрожающе, и командир Либавской военно-морской базы приказал уничтожить стоявшие на ремонте корабли, взорвать склады боеприпасов и топлива. Юрий Афанасьев приказ исполнил. Но после прозвучавшего 3 июля обращения Сталина к советскому народу с призывом мобилизоваться и "осознать всю глубину опасности, которая угрожает нашей стране", офицера обвинили в пораженческих настроениях и возбудили уголовное дело по "факту паникерства". (19 июля 1941 года капитан-лейтенант Юрий Михайлович Афанасьев был расстрелян.) В нашем давнем разговоре с Грищенко я нашел оправдание: мол, лес рубят, щепки летят. Но он категорически меня оборвал:

- Спустя тридцать лет высшие военно-морские начальники покаянно признали действия Юрия Афанасьева единственно правильными на тот момент!

Честь и справедливость - ничего важнее не было для него.


Подготовка к боевому походу.

Виртуоз минных заграждений

Командир подводной лодки Л-3 Петр Грищенко совершил пять боевых походов, уничтожив 17 боевых кораблей и одну субмарину врага общим водоизмещением 65 тысяч тонн. Тринадцать из них подорвались на установленных им минных полях, пять - уничтожены виртуозными торпедными атаками. Но наш борец за справедливость всегда подчеркивал, что этим - выдающимся! - показателям далеко до "рекордов" немецких подводников. Правда, Грищенко не уточнял: фашистские лодки действовали на океанском просторе фактически безнаказанно, имея значительный перевес над военно-морскими силами наших союзников. А Балтийский флот был заперт в Маркизовой Луже, и каждый боевой поход становился игрой в смертельную рулетку.

"Командир подводного минного заградителя Грищенко в каждом боевом походе выполнял роль камикадзе, - мнение подводника, контр-адмирала, профессора Георгия Костева. - Кроме 12 торпед (в каждой по 300 кг тротила) Л-3 брала на борт 20 мин (по 200 кг тротила). При необходимости эти смертоносные "поплавки" выходили из специальной минной шахты и с помощью якоря ставились на заданную глубину (60-100 метров) в тех местах, где проходил вражеский фарватер. Глубину постановки "поплавков" определял командир - в зависимости от водоизмещения корабля противника и его осадки. А для этого приходилось заходить в узкие места, на мелководья, непосредственно к берегу, где располагались морские базы немцев. Иногда приходилось часами, лежа на дне, дожидаться выхода вражеских конвоев. И не дай бог, если впереди конвоя шел их минный тральщик, очищающий фарватер от наших "тротиловых сюрпризов". Наша лодка могла погибнуть под глубинными бомбами, сбрасываемыми с тральщика. Тогда командир Л-3 Петр Грищенко ставил мины у него за кормой, чтобы идущий следом немецкий караван сам нарывался на "поплавок". Тут требовалось особое мастерство".

- Финский залив называли в те времена "супом с клецками", - рассказывал мне Петр Денисович. - Он был нафарширован минами - ударными акустическими, магнитными, антенными...

В 1941 году Грищенко совершил три похода, уничтожив четыре вражеских судна. Каждое в пересчете на "живую силу" равнялось стрелковому полку. Иными словами, уже в первые месяцы войны он похоронил полнокомплектную фашистскую дивизию!


Погнутый перископ "Л3" - результат столкновения с вражеским транспортом 13 ноября 1942 года.

Король залпового огня

Грищенко мастерски разрушал стереотипы. Свои знаменитые залповые торпедные атаки он проводил в нарушение всех уставов и инструкций.

18 августа 1942 года обнаружил в перископ большой немецкий караван. Атака! Две одновременно выпущенные торпеды разломили надвое танкер водоизмещением в пятнадцать тысяч тонн. Через неделю четырехторпедным залпом Грищенко потопил сразу два транспорта. Следом, тоже четырехторпедным, - фашистский эсминец...

С карандашом в руках он объяснял мне очевидное превосходство залповой атаки:

- Каждому командиру подводной лодки было известно, что при стрельбе одной торпедой по цели вероятность попадания составляет 30 процентов, двумя торпедами - 60, тремя -72. А четырехторпедный залп - это 80 процентов успеха.

Шведское судно "К.Ф. Лильевальш", потопленное Петром Грищенко 18 августа 1942 года.

Этот прием Грищенко был признан самым оптимальным способом атаки. Но не сразу. Нашлись завистники, просигнализировавшие штабному начальству: "Командир не всегда рационально использует боезапас...". Грищенко журили за "нерациональность", трепали нервы.

А потом за выдающуюся результативность наградили орденом.

Помню, как разволновавшись, Петр Денисович сломал в сердцах карандаш и задал мне в лоб очень важный для него вопрос:

- Кто мешал нам побеждать - предатели или дураки?

Ответа не требовал. До ответов доходил сам.

В моем репортерском блокноте сохранилось первое впечатление от знакомства с каперангом Грищенко: "Внешне ничего боевого и громкого. Интеллигентный, деликатный, с распахнутым и всегда чуточку удивленным взглядом... Дон Кихот, готовый убежденно сражаться не только с ветряными мельницами. И побеждать!".


Командир Петр Грищенко (третий слева) со своим экипажем.

Просто достойный человек

Он был непревзойденным героем в морском бою и фатально невезучим на суше. Почему после войны его вытеснили с действующего флота? На чью властную мозоль он ненароком наступил, чье задел самолюбие? Один военно-морской начальник намекнул мне: "Грищенко надо было уметь ладить со своими комиссарами, а не попрекать их морской малограмотностью..." Не потому ли в 80-е годы остались без ответа многочисленные обращения его бывших командиров: "Достоин присвоения звания контр-адмирала... Достоин выдвижения на должность начальника военно-морского училища... Достоин звания Героя Советского Союза... "

Достоин!

Но в перестроечной суете было не до героев. До конца своих дней Петр Денисович Грищенко оставался "просто достойным человеком". Никогда не бил себя в грудь, увешанную орденскими планками. Скитался по коммуналкам, лишь в конце жизни получив отдельную квартиру. И долгие годы поддерживал, в том числе материально, будущего Героя Советского Союза (посмертно), капитана третьего ранга в отставке Маринеско, который бедствовал еще сильнее...