А как там чиновник Салтыков? Одни парадоксы! На дворе 1848 г., в Европе революции, Россия злится. За повесть в "Отечественных записках" (и вредный образ мыслей) титулярный советник (и ниспровергатель) Салтыков, 22 лет, уволен из военного министерства, посажен на неделю на гауптвахту в Петербурге и, чуть не загремев в солдаты на Кавказ, отправлен в Вятку (служить, в ссылку, под надзор). Там был 7 лет; чиновником особых поручений (следствия, обзоры по губернии); потом советником (новая ступень!); скучал, картежничал, был одинок (внутри), и "даже солонину и огурцы солил впрок", имея свой дом с обслугой в 5 чел. (2 крепостных) (Макашин). Был прощен новым императором (Александр II) по хлопотам Натальи Николаевны Ланской, когда-то Пушкиной, и ее мужа, и убыл в Петербург, женившись в 30 лет на местной розе - Елизавете Аполлоновне (17 лет), бесприданнице, первой любви, дочери вице-губернатора.
"Я успел получить согласие девочки, о которой уже два года постоянно мечтаю" (письмо 3.05.1855, Макашин)! Вот повезло! Молод, здоров, женат, богат, впереди чудные годы (1855-1856)! Амнистии, великому Освободителю Александру II нужны свежие люди! Ветер перемен толкает все выше! 2 года в МВД в Петербурге чиновником особых поручений (помощь пострадавшим в Крымскую войну, "исправление полиции"), и вот он уже коллежский советник (Ваше высокоблагородие, чин полковника)! Ему всего 30. Был когда-то сослан? Властям все равно! Автор буйных "Губернских очерков" (вся Россия зачитывалась ими) мчится вице-губернатором в Рязань (1858)!
И там, конечно, ссорится. Всюду спорит, умник, грозный, с сиплым голосом, как труба. Кличка - Вице-Робеспьер. Громит лихоимцев, вкалывает как каторжник по 12 часов в сутки. Свиреп, груб, нелюбим, но брат всем честным и дельным. Бьется за крепостных (они в аду). Образ жизни - не светский, разве что карты по вечерам. Девушке его, 2-й или 3-й даме губернии, скучно.
Перегрызся с рязанским губернатором ("сквернейшим"!) и убыл таким же "вице-" в Тверь (1860). Там всех, орудуя палкой и словом, принуждал к порядку, пока вдруг не уволился, через 1,5 года, нечаянно отправив в Сибирь хорошего человека. К тому же (причина N 2) утратил любовь начальства на самом верху ("убрался бы, наконец!"). Слишком три "С" - Своеволен, Своенравен и Склонен исподтишка потрясать "основы" (в оппозиции)!
Что дальше? В 42 года - пенсионер (за вредность, наверное), 1000 руб. пенсия, 2 млн руб. "по-нашему", здоров, действительный статский советник (равен контр-адмиралу) (1868). Куда деться с красавицей женой?
Исправлять человечество! Шутить и сочинять! Рулить журналами! Вооружать Российскую империю (1/6 земной суши) знанием того, что государство - сфинкс и пирамида! Чиновничество - носы и морды. Дворянство - зверье, клоуны, лепехи. Священники - попы. Частники - чумазые и хищники. В больших и малых городах - глуповцы. В детских - детки плачут, тирания. И по всей окружности - мир порки.
А кто герой империи! Кто выше всех? Кто терпит муки, будучи невинным? Народ. Простолюдин. "Он верит, что в мире есть нечто высшее, нежели дикий произвол, которому он от рождения отдан в жертву по воле рокового, ничем не объяснимого колдовства; что есть в мире Правда и что в недрах ее кроется Чудо, которое придет к нему на помощь и изведет его из тьмы. Пускай... вериги рабства с каждым часом все глубже и глубже впиваются в его изможденное тело, - он верит, что злосчастие его не бессрочно и что наступит минута, когда Правда осияет его, наравне с другими алчущими и жаждущими" (Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина). Правда, для этого сначала нужно умереть.
Был С.-Щ. поразительно открыт. Все тайны нараспашку! Испытываешь муки? У тебя есть интим? Гони их на письменный стол! У него была Галатея, женился на девочке, Елизавете Аполлоновне, 13 лет разницы, большая любовь, решил ее образовать, курс истории сочинил, книжки к ней в дом таскал. Бесприданница, но - звезды, ночи, первые восторги! Прекрасна в формах - что еще сказать? Оказалась "дура" - так звал ее публично. Она же осведомлялась - когда же он умрет? Любительница конногвардейцев, Парижа, приемов (светских), пышности и магазинов.
При том мать 2 детей, переписчица его текстов (крайне неразборчивых), предмет любви до гроба и ненависти (без меры). Вот предсмертная записка сыну: "Милый Костя, так как я каждый день могу умереть, то вот тебе мой завет: люби мать и береги ее; внушай то же и сестре" (Макашин). Они ее и сберегли. А он оставил семье капитал в 300 тыс. руб. (350-400 млн нынешних рублей). Не бессребреник, создал тысячью трудов.
Свою love story он выложил в "Пошехонской старине". И кое-что еще! Чем хуже жизнь, тем больше вещества для книг! Шабаш крепостников? Я там был! Все видел, все слышал! Всем покажу! Тюрьма моей родительской семьи? Изображу! Вон тот - такой-сякой? Годится на портрет! Разэтакий? Моя звезда! Когда живых еще, теплых, все понимающих людей он ставил в прототипы, что чувствовали они? Какими бы они ни были и что бы они ни совершали, в истории им предназначалось остаться грязью, ибо других свидетельств их существования просто нет. Он, кажется, нуждался в них, нуждался в несчастьях, нуждался в ужасах, потому что именно из них мог готовить свои на всю Россию известные блюда. Машина, перемалывающая мерзости в букеты! И ведь действительно великий! Читать его - значит наслаждаться.
Был, как дитя, беспомощен в помещичьем хозяйстве! Взял Витенево, имение под Москвой, 680 десятин (740 га)! Сплошной обман, потери год за годом, продал с убытком. Взял имение N 2, Лебяжье (на Финском заливе), 163 десятины (около 180 га) - сочинять, быть в отдохновении! Не справился, слишком велико, холодно и сыро. Не ПОМЕЩИК! Продал и его - тоже в убыток. Люди, берите только то, что вам по зубам! Таким, как я, нужны дачка и прудик с садиком! Читайте, как я страдал в "Убежище Монрепо" (фр.: "мой покой", "мой отдых"), и станете мудры! Меня там чуть не замучили!
Привычка публично сечь самого себя никогда не оставляла его. Вот его прощальная исповедь: "В смысле общественного влияния - полная неизвестность; в смысле личной жизни - оброшенность, пренебрежение, почти поругание" (Салтыков-Щедрин. Имярек). "Жизнь его была заурядная, серая... Он был писатель по природе... но ничего выдающегося не произвел". Зачем он так себя? "Имярек умирает... Только очень немногие продолжают видеть в Имяреке человека, более нежели когда-либо нуждающегося в сочувствии. Но и у этих немногих - дела... Он один, Имярек", с "целой энциклопедией самых жгучих болей". А что под чертой жизни? "Разрозненность и отсутствие живого дела".
Мы знаем, что это не так. Вы, Михаил Евграфович - лучший в мире насмешник над идиотами. Мы Вас очень любим. Но скажите, как жить? Смех Вашим смехом, но что в остатке? О чем мечтать?
О чем? "Свобода, развитие и справедливость"! "Добро, истина, красота, любовь"! Пусть мысль будет "на стезе правды"! (Салтыков-Щедрин. Имярек). Жить - по Евангелию. Оно - "животворный луч". Через него себя и других сознаешь человеком, не "людскими особями" (Пошехонская старина). "Люби ближнего как самого себя... Мы должны стремиться к ближнему на помощь, не рассчитывая... мы должны защитить его от невзгод, хотя бы невзгода угрожала поглотить нас самих; мы должны предстательствовать за него перед сильными мира, должны идти за него в бой" (Салтыков-Щедрин. Сказки).
Что сказать? Чудесный, но ужасный человек. Очень сложный. Ему 200 лет. Выворотил себя для нас наизнанку. У него не было хеппи-эндов. Хорошо бы нам жить счастливей, чем он жил. Хорошо бы так жить, как он хотел. Хорошо бы сделать столько, сколько он смог. И еще - хорошо бы устроить такой порядок вещей, при котором никто и никогда не мог бы повторять вслед за ним, что справедливости и любви нужно ждать всю жизнь, пока не уйдешь.
