Таких капитанов на планете было меньше, чем космонавтов

Гидролог Николай Петрович Бубнов - о Леониде Ляшко

Ту вертолетно-ледокольную операцию, о которой написал Геннадий Бочаров, я сопровождал как инспектор арктических проводок - в качестве главного гидролога штаба арктических операций во Владивостоке. Тогда связь была другой, даже в экстремальных ситуациях у нас было лишь 30 минут в сутки на селекторное, чтобы получить доклады и подробности. Поэтому вся ответственность за решения всегда лежала на капитане.

Капитан Леонид Ляшко. Фото: из личного архива
Капитан Леонид Ляшко. Фото: из личного архива

Но Леонид Федорович Ляшко был не просто капитаном. Он был Личностью на мощном советском ледокольном флоте, куда пришел еще в 1934 году по комсомольскому призыву. В 50-е, до того, как мы познакомились и подружились, он капитанил на "Микояне". А ледокол "Москва" стал первым дизель-электрическим на Дальневосточном бассейне, до него мощность определяли паровые машины с угольным топливом.

Гидролог Николай Бубнов / из личного архива

"Москва" пришла во Владивосток в 1962 году, на флагманский ледокол экипаж формировали из лучших специалистов. Первым капитаном стал Михаил Владимирович Готский, его учебник "Опыт ледового плавания" до сих пор обязательная литература для курсантов штурманских факультетов морских вузов. И именно Готский позвал к себе дублером Ляшко.

Первая навигация "Москвы" была в Магадан, в бухту Нагаево. Тогда зимой на Колыму вообще невозможно было транспортировать грузы, немногих людей возили самолетами. И Готский проложил туда первую ледокольную трассу, но потом у него был инфаркт. И капитаном "Москвы" стал Ляшко.

Ледокол - спасатель по предназначению. Он не перевозит грузы, как транспортные суда, не несет вооружения, как боевые корабли. Он ведет и спасает, и поэтому капитан-ледокольщик - профессия не по школе, а по природе. Когда Ляшко ушел из жизни, таких капитанов, как он, на планете было меньше, чем побывавших на орбите космонавтов.

Я в своем возрасте не обделен наградами и званиями - почетный работник морского транспорта, почетный работник авиации (гидрологическая разведка, моя специальность - это тысячи часов в воздухе). Но самая главная награда для меня - сказанные однажды слова моего друга. Тогдашний начальник арктических операций Конев сказал Ляшко: "Капитан, вы посмотрите в глаза вашему гидрологу, у него глаза красные, как у кролика. Может, подмены найдем, штурманята тоже цвета паковых от промоин отличат". А Ляшко ответил: "Мне по барабану (тогда он грубее сказал) цвет его глаз, но когда Бубнов в воздухе, я на мостике и за караван спокоен".

Спасение как профессия - это у ледокольных капитанов должно быть внутри. У Ляшко было. Мы ведь и военно-морские караваны водили, однажды крейсер "Варяг" (не нынешний флагман ТОФ, а построенный еще в 1965 году) получил пробоину от льдины в носу, и Ляшко кинул туда бригаду сварщиков. Командир из-за секретности начал говорить, что бригада не нужна, что пробоина задраена изнутри, и уже сходили под воду водолазы, и подвели пластыри, и они еще поставят поверх повреждения с борта деревянные щиты и маты.

Затертый льдами "Витимлес", экипаж которого спас капитан Ляшко. 1970 год. / из личного архива

"Шерсть дыре не защита", - сказал Ляшко. Тогда он грубее сказал. Командир "Варяга" не нашелся, что ответить. Сварщики "Москвы" сделали "Варягу" времянку, и он нормально дошел до порта, правда, Ляшко подстраховался до конца, поставил его в "ласточку" - корма ледоколов до сих пор делается с треугольным разрезом, чтобы туда можно было принайтовить нос самого уязвимого "караванщика".

А когда в 1970-м льдами затерло "Витимлес", Ляшко, уже зная, что транспорт потерян, первым делом снял с него людей и только потом важные грузы и документы - дорога была каждая минута. Его действия были резкими, решения жестокими, не всем это тогда понравилось. Но все проверки признали - он делал только то, что было возможным. Любые колебания - это беда...

Ушел Леонид Федорович как-то слишком быстро. На очередном медосмотре врачам что-то показалось. Он был бодр и силен, но положили в больничку. Я приезжал к нему несколько раз, он еще шутил: "Гидролог, полетаем-поплаваем". Но... У него оказался рак легких. Он, конечно, курил. Трубку. Для форсу, как мне сейчас кажется. Но заядлым не был, мог неделю не дымить на мостике. Врачи резали сначала одно, потом - другое.

Похоронили его на Лесном кладбище Владивостока, есть там капитанская аллея.

А в 1992-м порезали и его "Москву".

_Записал Владимир Ощенко